Настал сентябрь. Я "попилил" в училище на занятия и угодил в абсолютно мальчишеский коллектив. От большого скопления незнакомых пацанов меня на первых порах пробрала некоторая нервозность. Мы все теперь должны были помногу часов проводить вместе, и как сложатся наши отношения, и к чему они приведут, зависело только от нас самих и от склада наших характеров. А всякая большая компания рано или поздно делится на лидеров и аутсайдеров, или, проще говоря, на тех, кто верховодит, и кем помыкают, и мне совершенно не хотелось оказаться в рядах тех, кого постоянно унижают. Чертёнок опасения, что это может случиться, засел тогда в груди и проторчал там две недели. И пищи этому чертёнку взялся подкидывать один парень, очень захотевший выделиться в нашем коллективе.
Злыдень этот был не москвич — он жил в городе Ногинске и попал в нашу группу с компанией двух друзей, один из которых выглядел лет на двадцать. Злыдень, уверенный, что его всегда и морально, и физически могут поддержать дружки, быстро освоился в группе и начал задирать всех ребят, стараясь занять среди них видное положение. Паренёк думал с помощью силы выяснить, с кем можно обходиться, как с равным, а над кем можно будет похохмить и покомандовать. И этот стервец, понимая, что училище — это не улица, и тут беспричинно мускулами не поиграешь, придумал отличный способ, как заставить окружающих ребят предъявить свои силёнки. Он стал подходить сзади или спереди к малознакомым ещё сокурсникам, не ожидающим никакого подвоха, и бить их со всего маху ладонью по плечу или спине, как бы в знак приветствия, и после смотреть с простовато-весёлым видом, как тот будет на это реагировать. Если ему не отвечали, он был этому рад, а если копировали его приветствие, то он с тем смельчаком завязывал возню-борьбу, и она определяла, кто из них сильнее.
Однажды я тоже почувствовал на своей спине удар от шутника-злыдня, и у меня с ним возникла потасовка. Он оказался покрепче, чем я, и при нашей борьбе мне с трудом удалось от него отвязаться. Потом я начал благоразумно обходить его стороной, не давая ему проявлять на себе столь хитрые дружеские чувства. Но избежать контакта не всегда получалось, и злыдень продолжал ко мне цепляться при всяком удобном случае. Как-то очередное его приставание ко мне переросло в серьёзную потасовку, затянувшуюся до начала занятий. И эта потасовка дала понять ему то, что я буду и далее крепко защищаться от его злых шуток, и он отстал от меня, посчитав, что ему найдутся более лёгкие мишени. Я же после этого вздохнул свободнее, занял среди ребят нашего курса золотую середину и получил нормальное существование. И это дало возможность спокойно сосредоточиться на изучении будущей профессии.
Было понятно — училище загрузит и общеобразовательными предметами, и специальными. И в изучение русского языка, математики, литературы, химии и физики, знакомых со школы, я въехал легко, а с освоением приборов автоматики, электротехники и слесарного дела у меня возникли трудности. И больше всего меня озадачили слесарные занятия, и чтобы не выглядеть на них последним "лохом", пришлось серьёзно поднапрячься.
Я ни разу в жизни не держал в руках ножовку и напильник. В школе мне преподавали столярное ремесло, а не слесарное. В ТУ на первом уроке слесарного дела нам показали, как работать с подручным инструментом, и дали изготовить металлический шаблончик. Я взялся пилить и точить и запорол своё изделие. Мастер, получив от меня неказистую железячку, в сердцах крякнул и сунул ещё одну заготовку. Тогда уж я собрал всё своё умение и старание в кулак и в темпе выточил ещё один шаблончик. И успел в срок сдать свою работу и получить пятёрку вместе с довольной улыбкой "мастака". И после этой маленькой победы я уже уверовал в свои слесарные способности и стал справляться со всеми заданиями по металлоизделиям не хуже, чем другие ребята.
Свободное копирование
