Кино и жизнь - 68

"Гений Дзюдо".

А данное невероятное кинотворение привлекло лишь меня — мои друзья смотреть его не пожелали. Они не понимали, при чём там гений, и что такое дзюдо. Я так же понятия не имел, что означает это странное словосочетание, но что таится за ним, полюбопытствовать захотел. И мне открылось такое, о чём я в помине и не слышал и чего никогда не видел — японская национальная борьба. И не одна, а сразу три её разновидности, среди которых была вообще невообразимая. И моё знакомство с этими видами борьбы началось так.

Засветилось на экране серое изображение. Начерталась узенькая улочка с маленькими домиками. И зазвучало "цок-цок-цок". Показался молодой человек, одетый в грубую рубаху без ворота, опоясанную по талии, и в короткие штаны, и обутый в звонкую деревянную обувь, похожую на копытца. Он тащил за собою коляску с паланкином. Этот возчик остановился у одного из домиков, опустил оглобли коляски и подошёл к двери. Он снял обувку, постучал в раздвижную дверь, отворил её и вошёл.

Молодой человек очутился в неосвещённом помещении и разглядел там четырёх круглолицых крепышей, развалившихся на циновках и ведущих тихую беседу. Он поклонился им и произнёс:

 — Уважаемые, прошу вас, возьмите меня к себе в ученики.

Крепыши поглядели на него, и один из них мрачно молвил:

 — Кто ты такой, чтобы мы взяли тебя обучаться Джиу-Джицу, а?

 — Я Сансиро из Киото, — покорно ответил он.

А крепыши-лежебоки на это дружно захохотали. Но старший из них, тот, что заговорил, вдруг резко оборвал веселье, сказав:

 — Ладно, возьмём этого новичка на дело, а там посмотрим, что он собой представляет, и как с ним дальше быть.

И другой крепыш, продолжая, видно, начатую тему, негромко, но с нажимом огласил:

 — Да, нам надо сегодня как следует проучить этого выскочку, который сунулся в наши дела с каким-то своим Дзюдо. И пусть он этот день запомнит надолго.

Затем обозначилась звёздная ночь, дорога, какой-то пустырь и река. У дороги в кустах сидят крепыши и Сансиро. Показалась закрытая коляска, везомая каким-то мужичком. Коляска поравнялась с кустами, и к ней выскочили из засады четыре крепыша-заговорщика. Один из них подбежал к вознице, рубанул ему ладонью по шее, и тот мешком брякнулся на землю, а колясочка замерла на месте. Крепыш шагнул к закрытому паланкину, но в этот момент оттуда выпрыгнул человек в чёрном кимоно и осмотрелся, из-за чего случилась остановка. Взгляд его был сосредоточен, но не пуглив. Он увидел четверых крепышей и спросил:

 — Кто вы такие? Что вам нужно?

Но крепыши ничего ему не ответили. А тот, кто "вырубил" возницу, бросился на него. Но мужчина схватил его за руку, ловко развернул, сделал подсечку ногою и забросил в коляску. И та перевернулась и накрыла крепыша.

Мужчина умело разделался с первым нападающим и отбежал на пустырь к реке, где было больше пространства, встав там в боевой готовности. Остальные три крепыша, не раздумывая, быстро переместились вслед за ним. Мужчина утвердился на земле лицом к крепышам, и двое из них с криком "а-а-а" кинулись на него. Один из них подскочил, норовя сцапать за одежду и применить какой-то приём. А мужчина легко отпрянул в сторону, перехватил его руку и, потянув его на себя, подцепил на бедро и с силой зашвырнул в реку. На мужчину тут же напал второй крикун, и ему удалось поймать мужчину за куртку. Но тот сделал немыслимый разворот, получил свободу, сам захватил руку крикуна и вместе с этим ногою подбил у него две стопы, оторвал его от земли, подхватил на плечо и, перебросив через себя, отправил в полёт, в воду.

На месте возникшего боя замерли лишь два бойца — мужчина из повозки и последний из крепышей — их предводитель. Он с жестоким прищуром понаблюдал за тем, как опозорились его ученики, а затем сплюнул сквозь зубы, медленно, картинно скинул с себя тёплую накидку и после со злым взглядом устремился на храбреца из повозки. Предводитель произвёл парочку рубящих ударов ладонью, целясь в голову мужчине, но не попал. А мужчина, отступая под ударами, схватил предводителя за ворот рубахи, воткнул ему стопу в живот, и, опрокинувшись на спину, перебросил его через голову. И подлый крепыш взлетел в воздух, пронёсся над землёй метра три и упал в воду, присоединившись к своим пособникам. А мужчина, сделав кувырок, легко поднялся на ноги и застыл на месте, оглядывая притихший пустырь. Увидев, что противников больше нет, он вернулся к коляске.

Победитель, подойдя к паланкину, возчика там не обнаружил, тот очухался и куда-то исчез. Тогда он подумал, было, пешком пойти по дороге, и в этот момент к нему в ноги упал Сансиро, всё это время наблюдавший издалека за боем. И Сансиро с испуганным восхищением затараторил ему, боясь получить отказ:

 — Учитель, позвольте мне отвезти вас до дома.

Победитель удивлёно поглядел на паренька и потом улыбнулся и согласился на его услугу.

Мужчина сел в коляску. А Сансиро взялся за дуги хотел, было, уже тронуться в путь и вдруг замер. Он поразмыслил секунду, а потом снял свои деревянные сандалии, чтобы они не мешали бегу, отставил их к обочине, снова впрягся в поручни и с радостью побежал по дороге.

Пассажир, которого Сансиро довёз до жилища, оказался не простым человеком, а основателем нового стиля борьбы, получившего название Дзюдо. Молодой возница Сансиро поступил к этому мастеру в ученики и стал в его школе самым лучшим. Прошёл год, и открылись соревнования среди борцовских школ, практикующих Джиу-Джицу. Сансиро пошёл на эти соревнования, чтобы представить новую систему самообороны, созданную учителем.

В поединках, растянувшихся на несколько дней, Сансиро одолел представителей всех школ Джиу-Джицу. Он даже перед выходом на последнюю схватку научился приземляться на ноги при любых бросках, как кошка на лапы. Но во всеобщих выступлениях не участвовал один из сильнейших мастеров Джиу-Джицу — его не допустили туда из-за пристрастия к запрещённым приёмам. Этот мастер обозлился, что его любимый борцовский стиль оказался посрамлён каким-то никому не известным Дзюдо, и лично вызвал на поединок нового чемпиона.

Подтверждение сил и мастерства обоих супротивников состоялось на тростниковом поле. Приверженец Джиу-Джицу и дзюдоист встретились один на один и вступили в смертельный бой. Знаток старого вида борьбы обрушил на Сансиро град ударов в шею, глаза и живот и постарался при этом поймать его в захват и сломать руку или ногу. Но Сансиро великолепно защитился от всех нападений мастера Джиу-Джицу и, подловив его в борьбе на свой излюбленный приём "бросок через плечо с подсечкой", зашвырнул далеко в поле. И мастер улетел в тростник, шмякнулся оземь и больше не поднялся.

Учитель узнав, что любимый ученик участвовал в смертельной затее, очень рассердился и на время отлучил его от тренировок. По прошествии месяца учитель простил молодого дзюдоиста, и тот снова начал совершенствовать под его руководством удивительные навыки новой борьбы. А все прославленные представители Джиу-Джицу смирились, что рядом с ними проросло новое борцовское направление, и стали относиться к его основателю и первому приемнику с уважением.

Однажды тёмным вечером в школе Дзюдо проходили очередные тренировки группы учеников, и туда вошли два незнакомца. Один был маленький, коренастый, а второй — длинный, с бледным лицом и с бидончиком и удочкой в руках. Дивная парочка бесцеремонно прошагала до середины помещения, где занимались два десятка человек, и коренастый спросил: "Кто тут Сансиро". Занятия приостановилась, и все присутствующие повернулись к наглой, странной парочке и возмутились. В школе Дзюдо новым ученикам мастерство борьбы преподавал уже Сансиро, а Учитель осуществлял общее руководство. И знаменитый дзюдоист успокоил начинающих борцов и ответил гостям, что он и есть тот, кого они ищут. Тогда коренастый незнакомец подбежал к Сансиро, встал в полуметре от него и прожёг острым испепеляющим взглядом. Казалось, он сейчас наброситься на Сансиро, не замечая десятков противников, замерших рядом. Но в этот момент второй гость — бледнолицый выпустил из рук свою простенькую ношу и затрясся мелкой дрожью. Лицо его перекосило нервным тиком, он развернулся, издал звонкое "и-й-а-а-а", в три скачка подлетел к стене, прыгнул на неё, ухватившись за столб-подпорку, пробежал вверх, врезал ногой в потолок, пробив в нём дырку, сотворил сальто и приземлившись на пол, застыл там в грозной стойке, сделав из своих рук два коротких копья, заряженных для удара.

 — Зинзабуро, прекрати, — осадил своего товарища коренастый гость.

И вслед за его приказом раздался спокойный голос Учителя:

 — Что за странные приёмы? И как их понимать?

Оказывается, он тихо вошёл в помещение школы и видел всё боевое представление. А незваные гости, не ответив на вопрос, подняли с татами бидончик и удочку и молча удалились из школы.

Через два дня после этого случая к Сансиро пришёл его последний соперник, с которым он бился в тростниковом поле. Этот побеждённый мастер помнил, что в поединке хотел убить дзюдоиста, а тот его одолел, но жизни при этом не лишил. И в благодарность за это он поведал Сансиро:

 — К вам в школу недавно заходили два моих брата. Они поклонники и спецы тайной боевой системы, называемой "Карате": она передаётся в нашей семье из поколения в поколение. Братья хотят отомстить тебе за моё поражение. Они очень сильны и от своей затеи не отступят.

Предупредив об опасности, бывший враг оставил Сансиро свиток с приёмами каратэ и ушёл. И скоро в школу пришло письмо, в котором был вызов первому ученику на борцовскую схватку.

Учитель строго-настрого запретил Сансиро отвечать на вызов. Но тот всё равно отправился на встречу с грозными братьями.

Забелел заснеженный склон горы, и открылась неширокая площадка с двумя одинокими обледеневшими деревьями. На ней в тростниковых ботах и накидке стоял Сансиро и пел боевую песню для поднятия духа и согрева тела. Снизу на тропе появился один из соперников, тот, что покоренастее, и он, пройдя на площадочку, посмотрел на дзюдоиста и усмехнулся:

 — Надо же, пришёл. А я думал, ты здесь не появишься.

Сансиро, притоптывая на месте, спросил у объявившегося противника:

 — Зинзабуро придёт?

 — Нет, — ответил каратист, — Он болен, у него сильный припадок. Но это не отменит наших дел. Мы их с тобою вдвоём разрешим.

 — Ладно, — кивнул Сансиро, — начнём.

Он снял с себя всё тростниковое одеяние, остался босым в борцовском кимоно и приготовился к защите. А коренастый пронаблюдал за приготовлениями противника и сбрасывать с себя ничего не стал, он и так был уже босиком и в подходящем для боя облачении — в плотной куртке с поясом и коротких штанах. Коренастый подтвердил сказанное Сансиро коротким словом "приступим" и приблизился к нему, сделав два шага вперёд. Он расставил широко ноги, сложил перед собою кисти рук и с загадочным шёпотом произнёс:

 — Ну что ж, сейчас ты почувствуешь, что такое — Карате.

И коренастый начал медленно расти вверх, руки его поплыли к груди, сжались в кулаки, развелись к бокам и молниеносно, будто кувалды, полетели в голову сопернику.

Сансиро, ознакомившись с приёмами невиданной борьбы, вовремя среагировал на посыпавшуюся на него серию свистящих ударов. Он принялся уклоняться от несущихся в нос, зубы, горло кулаков и даже не думал защищаться от них или хотя бы перехватить. Сансиро отступил назад под убойным натиском врага и попытался укрыться от его разящих рук за двумя деревцами. Но ему при этом едва не угодила в лицо разящая нога каратиста, пробившая толстый лёд меж двумя древесными стволами. Сансиро отпрянул от деревьев, ушёл от удара локтём и, уловив момент, сцапал каратиста за руку, вскинул его на бедро и с силой бросил на мёрзлый горный камень.

Каратист сначала не понял, как это произошло. Он быстро перекатился и поднялся на ноги, стряхивая с себя боль. И он уже не бросился смело вперёд, а занял оборонительную стойку, разведя кулаки вверх и вниз, словно молот и наковальня, и стал медленно со вниманием надвигаться на своего умелого неприятеля. А тот сделал несколько обманных движений, стараясь подловить на них юркого врага, но это не дало никакого результата. И каратист от обороны перешёл к иной тактике — ударам ногой в прыжке. Он принялся взлетать в воздух и бить пятками в голову Сансиро. Но Сансиро избежал ряда смертельных попаданий и в одно из приземлений каратиста ухватил его за ворот и рукав. И он, не дав ему пнуть себя локтём или коленом, протащил его за собою немного, а потом подсёк стопою, вскинул на бедро и, перебросив через плечо, зашвырнул далеко в сторону крутого склона. И каратист, пролетев метров пять, грохнулся о камни и кубарем покатился с горки. Он перевернулся раз десять, остановился, захотел встать, но повреждённое тело не послушалось его, и он снова распластался на склоне.

Заслуженную победу заполучил Сансиро. И к нему на убийственные поединки в дальнейшем уже никто не набивался.