ПЯТИГОРСК
 

В Пятигорске была труппа под предводительством Надлера. Я встретила нескольких товарищей по провинции. Положение актеров было плачевное, и, конечно, меня просили играть. Я согласилась принять участие в трех спектаклях за плату (третья часть сбора) и раздала эти деньги труппе. Там были две беременные актрисы, которым Надлер не хотел платить жалованья. Примадонной была Морвиль, ужасная актриса, нравившаяся только самому антрепренеру. Я сыграла "Блуждающие огни", "Светские ширмы" и "Доходное место".

После последнего спектакля я получила подарок: в театре мне подали букет, перевязанный вместо ленты прелестным кавказским поясом с адресом от публики, и дома застала свою комнату, убранную коврами, посредине стоял такой же турецкий диван и на столике серебряный кувшин на подносе. Публика, узнав, что я играю с благотворительною целью, желала благодарить меня за удовольствие (так было сказано в адресе).

Возвратясь в Петербург, я должна была переменить квартиру, чтобы сделать "кавказскую комнату". Я жила в Железноводске, где пользовался водами знаменитый (тогда еще только фельетонист) Суворин.[1]

Он познакомился со мной и высказал желание написать для меня пиесу. Мы встречались каждый день у источника и за обедом и были, по-видимому, в отличных отношениях. Теперь мне даже смешно вспомнить, что я когда-то с ним говорила дружески: вскоре после этого он стал моим злейшим врагом. За что и почему — не знаю. Приезжал в Железноводск Лентовский и просил меня участвовать в своем концерте, предложив половину сбора, но наши расчеты вышли очень странны: он поставил на афише концерт от моего имени, а не с моим участием, на что я его не уполномочивала и что меня рассердило.

Сбор был полон. Лентовский, со свойственной ему грубостью, не поблагодарив меня за участие (от своей половины я отказалась), скрылся из Железн[оводска] в ту же ночь. Я дала себе слово "не помогать товарищам" иначе как только в крайних случаях. Из-за этих спектаклей я должна была бросать ванны, слушать выговоры доктора и лежать по нескольку дней, сознавая, что все, приобретенное мной за месяц, ушло в один вечер. Когда я переехала в Кисловодск, там были маневры, и великий князь Михаил Николаевич присутствовал на них. Мне передали, что он желал бы видеть меня на сцене и что в Пятигорске устраивается спектакль, но решилась сдержать свое слово и принуждена была отказать себе в этом удовольствии.