26 сентября. Никогда я не мог без слез читать шевченковскую
Ой люлi, люлi моя дитино,
В — день; в — ночi
Пiдеш, мiй сину, по Украïнi
Нас кленучи.
Сину, мiй, сину! Не клени тата,
Не помяни!
Мене прокляту: я — твоя мати,
Мене клени!
Это с детства так. Сейчас для какой-то цитаты развернул Шевченка — открылось это стихотв., и глаза сами собой мокреют.
Видел жену Гумилева с девочкой Леночкой. Гумилева одета бедно, бледна. Леночка—золотушна. Страшно похожа на Николая Степановича — и веки такие же красные. Я подарил Леночке «Мойдодыра», она стала читать, читает довольно бойко. Встретились мы в ограде Спасо-Преображ. церкви — той самой, перед которой, помню, Гумилев так крестился, когда шел читать первый доклад о «пуэзии» в помещении театра Комедии при Тенишевском Училище. Вообще я часто вспоминаю мелочи о Гумилеве — в связи с зданиями: на углу Спасской и Надеждинской он впервые прочитал мне «Память». У Царскосельского вокзала, когда мы шли с ним от Оцупа, он впервые прочитал мне про Одоевцеву, женщину с рыжими волосами: «это было, это было в той стране»11.
Он совсем особенно крестился перед церквами. Во время самого любопытного разговора вдруг прерывал себя на полуслове, крестился и, закончив это дело, продолжал прерванную фразу. Коля читал свои «Моря» Лиде. Ей понравилось.
11«Это было, это было в той стране» — строка из стихотворения Н. Гумилева «Лес» («В том лесу белесоватые стволы...»). Стихотворение напечатано в сборнике «Огненный столп» («Petropolis», 1921).
Свободное копирование
