-417-

Александр
 

11 октября 1897, Петербург

Заграничный благодетель!

Второе письмо твое из Ниццы получено. Я ничего не имею против того, чтобы ты поручал мне расхищать и растрачивать те твои деньги, которые тебе нарастают в театральной канторе за "Иванова". Высылай только соответственную доверенность. Я с удовольствием буду добиваться свиданий с девицей, на которой ни за что не женился бы. Напиши при этом, какими монетами переводить тебе остатки от моих кутежей: франками или рублями, золотом или серебром (я недавно прочел, что в Ницце -- биметализм).

В газетах о тебе ничего особенного не пишут, а потому пока, кроме прилагаемой вырезки ничего не высылаю. Если выругают -- пришлю, и даже с удовольствием, чтобы доставить тебе неудовольствие. Видел вчера старика Суворина и жаловался ему на тебя за твою гордость и непочтительность к старшему и уважаемому брату. Он ответил мне, что получил от тебя письмо. Все благомысленные люди считают тебя вероотступником, ибо ты живешь не по православному, а по католическому новому стилю. Перешагнув сразу через 12 дней вперед, ты тем самым не оказал почтения 12 святым угодникам, в эти дни празднуемым. Опомнись, пока не поздно, и воротись на лоно церкви.

Несмотря на твой зов, на Святки в Ниццу к тебе я приехать не могу: там тепло, а у меня квартира с дровами. За что же я стану дарить домовладельцу ту часть дров, которая приходится на согревание собственно меня? Надо соблюдать экономию и сапоги чистить только по воскресеньям; по средам же мазать салом. Не забывай данного тебе направления и помни кстати, что у меня нет денег и на моей вые сидят полипы в виде голодающей семьи лодаря Пушка-рева. Вот народец, будь они прокляты!.. И зачем только я женился!..

Нового ничего -- хоть шаром покати. Здоровье -- не особенно: сердце, гваякол, строфантус и прочее. Не могу отделаться от курения.

Флакон, оставшись на 2-й год, приносит двойки. Николай же, судя по его письмам, стал писать правильнее: школа Ивана начинает оказывать свое действие.

А что, в Ницце женщины хорошенькие? Вчера Тихонов был в редакции, говорил о них и облизывался. Он же клятвенно уверял, что "пансион russe", в коем ты живешь,-- пакость и что если бы ты его спросил, то он посоветовал бы тебе нечто лучшее.

Замышляется какая-то ерунда с беллетристическими обедами. Раскол. Поговаривают об организации новых, самостоятельных.

Будь ко мне почтителен, переживай весну, благодушествуй, яждь, пий и веселись, присылай доверенность, но не забывай при этом, что, живя за границей, ты тем самым разоряешь отечество, способствуя отливу его финансов в карманы иноплеменников. Этого одобрить нельзя.

Ровно ничего не имею против того, чтобы ты писал мне и впредь. Может быть, соблаговолю и милостиво отвечу.

Теперь же иду спать (2 ч. ночи), и если, не дай Бог, мне приснится, будто я, заканчивая эти строки, пожимаю тебе руку, то непременно во сне же вымою десницу карболовым мылом.

Твой Гусятников.