-406-

Александр
 

31 мая 1897, Петербург. Редакция.

Каллист Анемподистович.

Вчера приехал, сегодня был в театральной конторе. Ответили: казначея нет, уехал из Петербурга и увез ключ от шкафа с документами: справки навести нельзя. Когда г.казначей приедет -- неизвестно. Девица вместе с тем сообщила, что г.казначей проделывает такие задержания не первый раз. Получит-де аржаны по талонам и почему-то держит их и не высылает.

Не играет ли он, о храмоздатель, твоими деньгами на бирже и не содержит ли на них любовницу? В последнем случае на эту любовницу ты имеешь вполне законные права.

Ушел я из конторы ни с чем. Хотел рассказать эту музыку Суворину, но уже не застал его: он вчера familiacum {С семьей (искаж. лат.).} уехал за границу.

Девица, которую я на твои деньги возил на Аландские острова, вздыхает и говорит, что если ты уже получил от уехавшего казначея деньги, то это хорошо, а если нет, то лучше всего пришли мне доверенность на получение, но доверенность глухую, без цифр. У тебя уже, по словам девицы, накопилось около 300 руб. за "Видьмедя" и прочую мелочь. По такой доверенности мне будут вьщавать твои деньги через неделю после моего заявления о желании воспользоваться твоими деньгами. Думаю, что иметь в руках 300 р. лучше, чем ждать 800.

Девица грит, что телеграмма твоя получена, но воздействия не имела. Жалуйся формально управляющему, а если уже получил, то прости его.

На случай доверенности: завтра снова уезжаю, но уже не на Аландские, а на Транзундские острова. Исчезну, вероятно, дня на 4 (не долее), если только не предпочту остаться навеки на дне морской пучины.

За работу для "Русской мысли" уже принялся понемногу. Не знаю, что выйдет. Надеюсь на твое благоутробие, тем более что ты теперь беден, а я еще не все проездил. Теперь отлились кошке мышкины слезы: бедный родственник уже не я, а ты. Очень и очень рад.

Погода -- адские дожди и холод.

Остальное для тебя неинтересно.

Твой бедный родственник ci devant {"Из бывших" (фр.).}

Гусиных.

P.S. Уведомь нарочито, получил ли мзду? Если нет, тогда я облачусь во фрак и пойду бушевать в конторе на свой страх и риск. Я не Гуторович и начальства не боюсь.