-398-

Александр
 

16 апреля 1897, Петербург

Антон Палч!

Вы напрасно подозреваете меня в интрыгах и стачке с театральной конторой. Это тем более обидно, что я Вам сегодня, кроме общей суммы за "Чайку" (582 р.), выхлопотал еще 72 р. за другие Ваши пиесы. Оказывается, что нашелся на эту сумму какой-то прошлогодний старый, забытый талон.

Говори после этого, что я против тебя интригую! Это даже очень бессовестно есть, так говорил немец в спальном вагоне, когда Николай ночью, балуясь, попал ему своей подушкой в физиономию.

Денег тебе контора не высылала и не думала высылать. Напоминание оказалось уместным, но не особенно полезным. Барышня (на которой я не женился бы даже на необитаемом острове) сообщила, что в булгахтерии у них -- страшный беспорядок, что деньги тебе будут посылать через "казначейскую" и что на хлопоты по пересылке потребуется "дня 2-3, а может быть, и с недельку".

Денежный пакет тебе вышлют в Лопасню.

Как видишь, Шестаков распоряжается как следует. Я бы на твоем месте написал бы жалобу Вукову или в консисторию, а еще лучше -- к екатеринославскому преосвященному.

А в сущности, я очень рад такому обороту дела: есть, значит, место, где вашего брата гейнима не уважают и в грош не ставят. Не все тебе почет да почет.

Ибй васу мать, как говорил старик Камбуров.

Франц Иосиф сегодня на параде спрашивал, отчего ты не женишься, и осведомлялся, пьют ли в России слабительную воду его имени. Обещал, по возвращении к себе на родину, выслать тебе за твои произведения австрийку и бутылку горькой воды: и то и другое -- для употребления.

20--21 меня перевозят на дачу. Пиши поэтому в редакцию. Ба-ранцевич тебе кланяется. Ездит на велосипеде, но жалуется на вздутие сонных артерий после езды.

Настя кланяется[1], т.е. Н. А. Суворина. Говорит скороговоркой, захлебывается и устраивает новый спектакль с правоведами. Старик свирепствует.

Желал бы я, чтобы тебе завтра пришлось оплачивать срочный вексель рублей в 400...

Здоровье как?

Твой Гусев.