-375-

Александр
 

11 ноября 1896, Петербург

Хоть ты и умный, а -- дурак, потому что сообразительности в тебе нет никакой. Не пересылай никогда мелких сумм по почте, ибо это одна только канитель. Почтальон при вручении повестки получает на чай гривенник и по доставке пакета на дом -- двугривенный. Итого на 4 рубля -- 30 коп. накладных расходов. В другой раз прямо требуй, что нужно: несколько свободных рублей у меня в обиходе для твоих нужд всегда найдутся и без почтовых услуг. Тебе же я всегда поверю, потому что в крайнем случае за тебя твои родители заплотят и можно на недвижимую собственность арест наложить. Т.к. у меня дела очень много, то покупку книг я поручил жене. Остальное будет выполнено по программе. Уставов поищу. Диссертаций еще немного прибавилось: приедешь -- возьмешь.

Недавно рассорился весьма крепко и потом примирился с Дофином. Объявил ему, что выхожу из состава сотрудников "Нового времени". Сыр-бор загорелся из-за того, что он поручил мне написать одну глупую заметку, а я ответил, что сделать этого мне не позволяет моя совесть и что предлагаемое им -- не честно. Он взбеленился и стал орать. Я тоже разозлился и стал орать еще громче. Вышел кавардак. Дня два он дулся на меня, затем на третий я вызвал его на объяснение. Он извинился, и кончилось рукопожатиями. Но в глубине души я плохо верю в полноту и искренность примирения. Едва ли он, привыкший к холопству окружающих его "чего изволите", простит мне мой энергичный протест. Я бы на его месте злобствовал очень долго.

Новые газеты плодятся, как грибы, и литературная мразь спешит брать у издателей авансы. Советую и тебе не класть охулки на руку. Пользуйся, пока есть время и возможность.

Дети приносят единицы и двойки. Дерутся между собою нещадно. Николай злобствует и втайне зверски мучает собачонку. Никакие воззвания к милосердию не действуют.

Испортился электрический звонок. Приступаю к изданию отдельной книжкой своих сумасшедших фельетонов; переменил обложку и сделал 2-е и 3-е издание своих книг; сплю мало, работаю много и от всей души презираю тебя, ибо я написал новый фельетон об алкоголизме, а ты ничего не написал.

Ежели о твоем книжном заказе ничего писать экстренно не буду -- значит, все исполнено благополучно.

Подтягивать брюки мне нет надобности: они от времени сами собою укоротились или, может быть, я из них вырос.

Вчера у Суворина был гарданачальник. Вероятно, советовался, можно ли тебя пускать в Петербург.

Твой Гусев.