Как и в прошлом году, жить остановились у тёщи, в Володиной квартире. Здесь с января этого года жил наш Игорюшка, обучаясь на водителя, и скрашивая бабушкино одиночество.
Когда мы вошли в квартиру, баба Люба находилась одна, наш сын где-то катался на мотоцикле. После радостного лобызания-обнимания, Люба начала готовить ужин, тёща при этом в обычном своём стиле стала жаловаться дочери на одолевающие её болезни и какие-то незначительные бытовые неувязки. За чаем мы поинтересовались у Любовь Максимовны Игорюшкиными делами. Бабушка слегка замялась, потом сказала, что у Игоря всё нормально. Мы с Любой переглянулись, поняли, что бабушка что-то не договаривает, решили дождаться сына.
Игорь не знал, когда мы приедем, поэтому и мотался где-то с друзьями. Когда пришёл домой, смутился, поздоровался.
— Как учёба? — спросили его мы.
— Нормально.
— Почему не писал и не звонил?
— А что писать? Всё нормально.
— Когда заканчиваешь курсы?
— В августе, а потом ещё практика.
— Ну ладно, иди ужинай, завтра поедем к бабе Броне. Ты, кстати, весной огород помог ей копать?
— Так она не просила.
На следующий день Игорь подогнал к подъезду мотоцикл, и мы всем семейством на нём поехали к моей маме — сын за рулём, я сзади, а Люба с Лёлей в люльке. Здорово звучит — Лёлька в люльке! Дочь очень любит кататься на мотоцикле. Такая шустрая, только куда-нибудь ехать — она уже сидит в коляске, только русый чубчик торчит. Я катал её часто.
Нашему приезду мама, как всегда, обрадовалась. Всех расцеловала, потом, перекинувшись одной-двумя фразами, куда-то исчезла. Во дворе на скамеечке сидела совсем уже старенькая бабушка Шура. Лёлька сразу же привязалась к ней, о чём-то её всё расспрашивала. Игорь возился с мотоциклом, а мы с Любой прошлись по огороду, потом присели под навесом на топчане. Мамы по-прежнему не было. Немного посидев, я решил зайти в дом. Заглянув в зал, увидел сидящую на диване маму, которая во все глаза, затаив дыхание, смотрела похождения этих дебилов Мейсона, Мери и других мутантов в американском сериале «Санта-Барбара».
— Мама, ты чего?
— Ой, погоди, сынок, сейчас, минуточку.
Моему изумлению не было предела:
— Мама, нас целый год не было, а ты пошла смотреть кино!
Кое-как оторвали её от этой жвачки. Сказала, что и вечером посмотрит повтор.
У мамы по хозяйству накопились неотложные дела, для выполнения которых требовалась мужская рука. Первым делом я подремонтировал баньку: здесь начали подгнивать доски на полу, прохудилась крыша, и забилась сливная яма, расположенная снаружи. Затем пришлось ремонтировать уличный туалет, у которого внизу подгнили поперечные бруски. Выполняя эти работы, я в присутствии мамы немного побурчал по поводу того, что у неё здесь два зятя, которые регулярно с семьями моются в бане, да и туалетом тоже пользуются, а подремонтировать это не удосужатся, ждут, пока с Крайнего Севера приедет Лёня. Мама промолчала, она знала мой характер: поворчу да перестану. А дело сделано.
После работы, когда сели пить чай, я спросил у мамы:
— Ну, докладывай, старушка, что там у тебя с компенсацией для узников? Письмо-то моё зимой получила?
— Получила, сынок, но не знаю, что тебе сказать. Уже и не помню, становилась я на учёт в Борковичах или нет, когда вернулась из плена. Где теперь эти справки брать, даже не знаю...
— Я же тебе статью из газеты выслал, там написано, что достаточно иметь подпись двух свидетелей.
— Кто меня сейчас там помнит, прошло почти пятьдесят лет.
— Ты, маманчик, с этим делом не тяни, сходи в собес, может, там что-нибудь знают, все-таки акция обозначена в разрезе всей страны.
Долго колебалась мамулька, потом всё же сходила в собес, выяснилось, что там пока ничего о «киндерарбайтерах» не слышали. И тут вдруг случайно встретила она пожилого мужчину, который тоже был в детстве в немецком плену. Он дал маме адрес координационного центра, расположенного в Алма-Ате, и сказал, какие документы нужно туда послать. Сделала мама запрос в Белоруссию, к концу 1993 года получила из Витебска справку-подтверждение. Копию справки и заявление отправила в казахскую столицу.
Однажды в письме мама нам сообщила, что ей пришла «скромненькая» сумма — 900 немецких марок! Это оказалось очень неплохим подспорьем в её бюджете!
Я знал, что в связи с образованием СНГ казахстанскую квартиру нам здесь сохранять станет сложно, поэтому решили её продать. Я с первого же дня занялся этим вопросом. В газету объявление давать не стал, лишь ограничился листками на городских стендах. Между делом выяснил примерные цены на квартиры. Они оказались невысокими — предчувствие меня не обмануло: славянское население потянулось из Казахстана, за бесценок продавая своё жильё. Мы стали ждать покупателей.
В один из дней моя мама как бы невзначай у меня спросила:
— Вам Игорь ничего не рассказывал?
— Н-нет, — насторожился я, — а про что?
— Да я точно не знаю, но Таня мне говорила, что слышала о какой-то неприятности, связанной с Игорем и твоим мотоциклом.
О своём разговоре с мамой я рассказал Любе. Мы не на шутку всполошились. Вечером начали допрашивать сына. Поначалу он пытался нас убедить, что ничего не происходило, и не понимает, о чём идёт речь. Но мы проявили такое упорство, что, в конце концов, он «раскололся» и рассказал нам такое, от чего нам едва не стало дурно. Теперь стало понятно, о чём нам не сказала Любовь Максимовна — Игорь и компания его приятелей на мотоциклах довольно часто мотались на рыбалку, нередко с ночёвкой. Ездили далеко, километров за 50-60 от Ермака в верховья Иртыша. Бабушка Люба подолгу не могла уснуть, переживая за внука.
Однажды молодёжь решила поехать на трёх мотоциклах. Игорь в свою коляску посадил приятеля, а на других мотоциклах ехали по три человека. Километров через двадцать решили «подогреться». Перекусили, выпили, от компании не отставал и Игорь. Поехали дальше. В голове слегка шумело. Когда съехали на грунтовую дорогу, в одном месте она пошла по-над обрывом реки. В какой-то момент Игорь решил «повыпендриваться», да что-то не рассчитал, и мотоцикл потянуло под обрыв. Игорь нам уже чуть не с юмором рассказывал о том, как всё это тогда выглядело. Когда Игорь почувствовал, что потерял контроль над техникой, он с проворством кузнечика (это несмотря на хмель в голове!) соскочил с мотоцикла, а его приятель, тот вообще сиганул из коляски как таракан. Мотоцикл нырнул в воду, только пузыри пошли, глубина же была такой, что из воды виднелись его зеркала.
Никто не ожидал такой неприятности, хмель у всех как рукой сняло. Толпой начали мотоцикл вытаскивать. Пришлось всем попотеть. Благо, в одном месте у берега оказался пологий спуск, через него и выкатили. И потом на верёвке долго буксировали до гаража. Многие из ребят соображали в мотоциклах, быстро устранили повреждения, перебрали карбюратор, поменяли масло. Правда, сгорел какой-то конденсатор, но и это повреждение устранили. К нашему приезду мотоцикл выглядел как новый.
Ну, а насчёт квартиры — пришли одни покупатели, другие, всех что-то не устраивало. Действительно, квартира на пятом этаже, небольшая по площади, маленькая кухонька. Наконец, нашёлся покупатель из какого-то совхоза. Сам русский, а приятель — кореец. Мы сговорились о цене, и вскоре оформили сделку. Прощай квартирка, в которой так и не пожили.
Свободное копирование
