Глава 103
В ПСО-35 я устроился 1 июня 1993 года по 6-му разряду. Со второго июня наметился мой первый заезд на целый месяц в Ханты-Мансийск. Для работы требовалось доставить туда кое-какой инструмент, электроды, резак, спецодежду. Кроме меня находились ещё четыре человека рабочих. Для отправки вахтовиков контора ПСО заказала самолёт АН-2, который в народе называют «кукурузником», на таком я ещё не летал.
Погода в Надыме второго июня стояла отвратительная, пасмурная, казалось, вот-вот сорвётся снежок. Температура около нуля, дул противный пронизывающий ветер. Под заборами ещё лежали не дотаявшие сугробы, на деревьях почки только-только набухли. Короче, весна здесь оказалась поздней.
В аэропорт проводить меня приехала Люба. Вскоре объявили посадку. Но посадка здесь, оказывается, не такая, как в Ту-154, тут всё выглядело гораздо проще. Мы загрузили вещи на какой-то грузовик, который сразу заехал на территорию аэродрома и остановился у «кукурузника». Я попрощался с Любой, и пешком с мужиками двинулся туда же. На улице здорово продрог, думал, что погреюсь в самолёте, но внутри него колодрыга стояла как и на улице, изо рта буквально шёл пар. Пилот сказал, что согреемся по дороге. Мы затащили все вещи в центр салона, а сами уселись на скамейки, расположенные по бокам.
Вскоре затарахтел двигатель, самолёт коротко разогнался, и мы поплыли в юго-восточном направлении. В салоне постепенно стало теплеть. В иллюминатор хорошо виднелась проплывающая под крылом лесотундра. Кое-где в лесочках лежал не растаявший белый снег, и река Надым была ещё покрыта льдом.
Когда один из пилотов на короткое время вошёл в салон, я поинтересовался, долго ли лететь до Хантов. Он сказал, что три с половиной часа, всё-таки 600 километров. Я это спросил не из-за праздного любопытства, просто через час полёта почувствовал, что хорошо бы на минутку заскочить «кой-куда», похоже, переварился утренний чай. Я вновь обратился к пилоту, мол, а как справить малую нужду? Он ответил, что надо терпеть, условий в полёте для таких целей не предусмотрено. Ничего себе, сервис... Пришлось терпеть.
А под крылом самолёта пейзаж постепенно менялся. Сначала внизу пропали белые пятна сугробов, потом окрестности стали зеленеть, наконец, вдали заблестели разлившиеся просторы Оби и Иртыша — на месте их слияния стоит Ханты-Мансийск.
Ну вот, наконец-то, приземлились. Когда я вышел с самолёта, не поверил своим глазам: на улице теплынь, +20, листья на деревьях величиной с ладонь. Тут же налетели комары. Где-то вдалеке по дорогам пылили машины, трактора и мотоциклы — в эти дни люди сажали картошку. Прямо как в средней полосе России.
После долгого полёта все мужики, конечно, не преминули проскочить к краю лётного поля, чтобы... Чай в Надыме, видать, пили все... Через некоторое время к нам подошёл мастер нашего участка Николай Лазаревич Бабеев, поздоровался, и сказал, что нас ждёт вахтовка, поедем селиться в гостиницу.
Гостиница двухэтажная, деревянная, больше похожая на общежитие, но жить можно. Нас поселили в номере на первом этаже, в конце коридора имелась пристройка — здесь находилась столовая, недалеко от неё — комната отдыха. Ближе к вечеру я заглянул туда и увидел отдыхающих жильцов, которые смотрели какой-то зарубежный фильм. Меня, скажу откровенно, поразил большой размер экрана телевизора (я таких раньше не видел, нет, ошибаюсь, — видел в Москве в валютном магазине «Берёзка» в 1985 году) и отличное качество изображения. Подойдя ближе, прочитал на телевизоре его марку: «SONY». Постояв несколько минут, заметил, что отдыхающие перекидываются между собой какими-то иностранными словечками.
На следующий день я уже знал всю обстановку на прилегающей территории. Оказывается, в этой гостинице жили строители из Канады, занимая здесь почти все комнаты. Когда вечером мы пошли в столовую, повара потчевали канадцев несколько иными блюдами, нежели нас. Позже я узнал, что и продукты, и воду иностранным строителям доставляли из Канады. Один из канадцев оказался бывшим поляком, и мог немного говорить по-русски. Я с ним познакомился, и в разговоре он мне сказал, что платят им здесь в валюте (иначе и не работали бы), и что в Иртыше они не только не купаются, но даже ноги не мочат. Насчёт воды в Иртыше... Мне даже трудно воспроизвести то, что про воду сказал этот Янек. «Ваша вода — говно». Так и сказал, заевшееся капиталистическое мурло.
Работали мы на Иртыше, на песчаном берегу, похожем на косу. Вода по-весеннему холодная, и после половодья, действительно, походила на г... Скажем так, на гадость. Поток тёк грязный, какой бывает после хорошего ливня. Коса хорошо продувалась свежим ветерком, так что комары здесь практически не появлялись. У меня, как у сварщика, лицо во время работы находилось под маской, и присутствие комаров обычно сильно мешало делу. Здесь же, на берегу, не оказалось ни комаров, ни мошек.
Суть работы состояла в следующем. Причальная стенка здесь должна была состоять не из шпунтин, о которых я уже как-то рассказывал, (они забивались при строительстве причалов в Надыме и Ямбурге), а из обыкновенных труб, диаметр у которых 600 миллиметров (больше полуметра). В нашу задачу входила подготовка труб к забивке. Они поступили сюда длиной 6 метров, а для забивки требовались трубы длиной 9 метров. Так вот, мы и удлиняли 6-метровые трубы, приваривая к ним куски 3-х метровой длины. Один из рабочих красил готовые трубы антикоррозийным составом, который называется праймером — есть такая чёрная, несмываемая жидкость, чтобы не ржавели трубы. Работа трудоёмкая.
Свободное копирование
