*****
Ну вот, подхожу к описанию интересного периода в нашей семейной жизни. Сейчас сижу, печатаю, по крупицам восстанавливая в памяти течение тогдашней жизни конца 1992 года. Времена вспоминаются «смутные». Даже не знаю, с чего начать. Пожалуй, с того момента, когда Игорь в октябре поехал в Ермак второй раз, чтобы привезти очередную партию товара для перепродажи здесь.
Вернулся сын в конце октября. То, что он нам рассказал о своём путешествии, повергло нас с Любой в долговременный шок. До Ермака он доехал нормально, купил там тех же красивых китайских покрывал, что привозил в прошлый раз, и купил японскую швейную машинку «Брайзер». Возвращаясь назад, до Омска доехал нормально. А из Омска до Тюмени в поезде попал в купе с какими-то нерусскими мужиками, похожими на цыган. Игорь занял место на верхней полке, лежал, не раздеваясь, а вещи расположил по купе. Мужики начали пьянствовать, при этом изредка с хитринкой поглядывали на Игоря. Поведение мужчин вызвало у Игоря какую-то внутреннюю тревогу, он всё время лежал не засыпая. В Тюмень поезд прибывал во второй половине ночи. Когда проехали Ишим, мужики нагло стали рассматривать те вещи, которые вёз Игорь. Кто-то из попутчиков пьяно промычал: «Харошая шмутка, нада забрат». Игорёк нащупал у себя в кармане газовый баллончик.
Дальнейшее произошло как во сне. Игорь слез с верхней полки и начал готовиться к высадке — стоянка у скорого здесь лишь пять минут. Мужики стали цепляться за вещи, препятствуя их выносу и, похоже, всерьёз намерились вытолкнуть Игоря из купе. Поезд начал снижать скорость. В коридоре — ни человечка, словно вымерли. Игорь, отчаявшись забрать свои вещи, выхватил из кармана баллончик и, не жалея газа, «одихлофосил» наглых полупьяных попутчиков. Те как мухи попадали на скамейки. Когда поезд остановился, Игорь подхватил вещи и был таков.
Так это случилось, или примерно так, — не в этом суть. Суть в другом — в связи с поездками появился риск для жизни. Когда Игорь рассказал нам эту историю, мы с Любой стали советоваться: как быть? Ведь так и сына можно потерять. Сейчас уже не помню, то ли я сам предложил, то ли Люба посоветовала, но мы решили, что мне надо с завода увольняться и «заняться бизнесом» на пару с Игорем, подстраховывая его.
Когда началась реализация привезённых Игорем товаров, я заметил, что торговать он ими не очень рвался. На рынке чаще всего с товаром стоял я. Процедура эта для меня оказалась не то, что неприятной — просто мучительной. Некоторые из знакомых, проходя мимо, недоумённо вскидывали брови — ну никак не вписывался я со своей некоммерческой физиономией в базарный ряд.
С кирпичного завода я уволился 16 ноября, а в Ермак с Игорем поехали 17-го. В Надыме уже установилась зима. В Ермаке в это время ещё стоял чернотроп, но холодно.
Денег у нас с собой имелось порядочно — я получил расчёт на заводе, была получка у Любы, кое-что было от продажи привезённых покрывал и швейной машинки, и ещё Игорь продал свою электрогитару «Musima».
Свободное копирование
