Глава 77
Я частенько под навесом, загородившись пологом от мух, почитывал газеты, выписанные мамой для меня (просил об этом её в одном из писем до отпуска). Мне нравились статьи о перестроечных веяниях, о демократии, о рыночных отношениях в торговле. Всё это волновало своей необычностью, какой-то новизной. Начитавшись, дремал.
Отпуск наш продолжался. Мы загорали, покупали «Жигулёвское» пиво, нажимали на зелень, на окрошку. Пиво в Ермаке в эти годы продавалось практически одной марки — бутылочное «Жигулёвское». На цвет — светлое, на вкус — приятное. Поставлял его Павлодарский пивзавод. Редкий случай, когда из Экибастузского пивзавода привозили «Ячменный колос». Это пиво на вид потемнее и подороже. На вкус — с горчинкой. Охлаждали мы пиво оригинальным способом.
У мамы в огороде имелась скважина с ледяной водой. Мы из скважины накачивали насосом «Кама» полную металлическую ванну воды и опускали туда бутылки. Красиво жить, как говорится, не запретишь. К сытному обеду, и тем более, когда приходили гости, мы практиковали и рюмку-другую водочки. Моя мама ни пиво, ни водку не признавала и не пила. Если уж очень просили, то из рюмки лишь чисто символично смачивала губы. Зятья и сёстры тоже все непьющие, но за компанию немного выпивали. Что мне нравилось, и Саша, и Сергей, как и я, не курили, поэтому у мамы во дворе при любом скоплении гостей никогда не было ни одной табачной дыминки.
Изо всех близких ермаковских родных сильно курили дядя Андрей (отец Тамары) и Пётр Сергеев — муж Любиной сестры Раи. Когда кто-то из них появлялся во дворе у мамы, тут же доносился противный табачный запах от папирос «Беломор-Канал», изготовленных из низкосортного табака. Должен сказать, что у меня и Любы отношение к табаку всегда отрицательное. Мы приложили максимум усилий, чтобы убедить нашего сынка во вреде этой привычки. Сын Володи Муравейникова, Виталий, покуривал с малолетства, мы это знали, курит и теперь. Володя тоже сильно курит с молодости, прилично дымит и Любин брат Славик. Иногда баловалась сигаретами и Юля, как бы ведя борьбу со своей полнотой. Мы боялись, что Виталий может повлиять на нашего Игорька, и тот станет курить из солидарности. Но запаха никогда не замечали. Не стал курить Игорёк в армии, не курит и сейчас, чему мы весьма рады. Расскажу о забавном случае с Игорьком, когда ему шёл десятый год.
Дело было где-то в 1981 году, когда мы ещё жили в «бамовском доме» в посёлке Лесном. В один из летних дней, ближе к вечеру, Люба заметила, как Игорёк пришёл с улицы, тихо шмыгнул в умывальник и начал чистить зубы. Тут по утрам-то не каждый раз брал щётку, и вдруг — такая прыть в вечернее время. Люба зашла в умывальник и, заподозрив сына в чём-то нехорошем, попросила его «дыхнуть». Чувствовался явный табачный душок. И тут моя жёнушка, педагог по образованию, неожиданно приняла тяжёлое решение — рубить зло на корню: откуда-то в руках у неё появился ремень, и она в сердцах начала им охаживать провинившегося сына. Игорёк стал плакать и сквозь слёзы причитать: «Ой, мамочка, никогда ни буду больше курить, и другим мальчишкам скажу, чтобы этого не делали!» Слово своё сдержал. Это был единственный раз в жизни, когда мы применили физическую силу по отношению к детям.
Свободное копирование
