3 декабря. Ленинград. «Получила Ваше письмо. Что же? Хорошо, что Вам хорошо. Ясно представляю отдельные моменты Вашей жизни, и легкая зависть овевает меня. Да, зависть и грусть. Ну, что поделать — тепло, свет и интерес к жизни, который вы изливаете на окружающих, всегда проходят мимо меня… Так было, так будет… И не только расстояние причиной… Хорошо, что написали. И за малое большое спасибо.
Наступающую осень, зиму встречаю более уверенно, смело и спокойно, чем прошлые годы. Вообще, состояние устойчивое. Муки от военных лет отошли, и организм снова хочет света, тепла, радости бытия. Так странно наблюдать это оживание. Казалось, все умерло, убито… держался на поверхности жизни, реагируя очень поверхностно, а теперь снова включена вся психика, и ничего — оказался цел дух человека. И это сознание невероятно радует и дает отраду и внутренний мир. Я решительно всем довольна (самым малым). Ощущаю и благословляю каждый миг.
Одна моя приятельница советует приготовляться к смерти, как к цели земного существования… Нет, не понимаю я этого.
Смешно молчать, молчать и вдруг прорваться. Это оттого, что, наконец, я снова одна в своей келье, могу располагать местом за столом и временем. И видите — душой обернулась к Вам, дорогой М. М. Ничего не поделать — мало нас остается, и тянет повидаться. Н.Вревская».
Свободное копирование
