30 мая. Архангельск. «Дорогой М. МЛ Получил Ваше письмо о Володе. Благодарю Вас. Но как стало больно, как тяжело. Какой это ужас, жестокий, несправедливый, к молодой, талантливой жизни, только что нашедшей свой путь и так страшно оборванной. Поверьте, дорогой мой, что я всею душою с Вами и в сороковой день его ухода от нас переживаю то, что чувствовали его друзья 19–20 апреля.
Как важно сохранить его художественное наследие. Я знаю, что Вы это сделаете. В Москву я собираюсь приехать в начале июня и очень хочу побывать с Вами в Загорске и положить цветочек на его могилу. До скорого свидания. Борис Молас».
В тот же день. «Милый Митро! Был у меня доктор Аронсон. Он пришел в ярость, когда я ему сказал о Тамаре Константиновне и "наследстве". Он давно уверял меня в том, что Т. К. играет самую тяжелую роль в жизни Володи, и самое его состояние последнего времени он относит на ее счет. Я раньше заступался за Т. К., и теперь он меня попрекает этим. Он взял с меня слово, что при малейших "неприятных движениях" Тамары Константиновны, отчима и мамаши я дам ему знать для каких-то его активных выступлений по этому делу. Аронсон предлагает выпустить совместно книжечку о Володе "на правах рукописи". Это, будто, возможно. Поговорим. Сегодня я уезжаю в Загорск на два дня. Горюю, что тебя нет со мною».
Свободное копирование
