Володю доставили в больницу. Туда же пришли Наталья Валентиновна и Тамара Константиновна. В 3 часа утра огонек жизни Володи потух. Это был понедельник 19 апреля.
Через час, перед тем, как выехать в Москву, Тамара Константиновна обшарила комнату Володи и выкрала переписку его. Велика сила любви, велика! И она все превозмогает. Любовь ли только это или ревность, и есть ли ревность-любовь и любовь-ревность?!
Для меня труднее всего в воспоминаниях о человеке тембр его голоса, но голос Тамары Константиновны, объявившей мне о смерти Володи, звучит во мне незабываемо. Она торопилась сделать это. Новость была слишком значительная для меня, и она, не успев перешагнуть порога моей комнаты, сообщила ее мне. Я не закричал, не заплакал, не упал. Я опустился на стул, сколько-то времени помолчал, а потом расспросил, как это было. «Будьте добры, — сказал я Тамаре Константиновне, — поезжайте обратно теперь же и сделайте там так, чтобы его омыли и одели». Я собрал все нужное для последнего его туалета и отпустил ее, а сам с Иринушкой поехал в похоронное бюро за гробом. Как длинен путь до Загорска! Как бесконечны улицы до морга больницы! И наконец, вот он: на голой лавке, в белой шелковой пижаме. Я опускаюсь рядом на пол. Красив и потусторонне важен Володя. Важен тайною гроба. И эта тайна встает между нами.
Похоронил я Володю вечером на следующий день в Загорске.
Свободное копирование
