2 февраля. «Chere Madame! Февраль на дворе, а мороз 44 градуса. В квартире тепло. Должно быть, это единственная такая квартира на всей Медвежке. Бедный Бубликов последние два дня отогревался у меня от своего барака. Сегодня пошел к себе, и жаль мне его от всей души.
А Дуня наша собралась выходить замуж, да так вдруг, да так спешно, что забыла и спросить, как "его" зовут. Я рассердился на нее не на шутку и это дело пока отложил, но баба пищит — замуж хочет: и сны вещие видит, и домовой ее душит — такой серенький, маленький, и кричит она по ночам благим матом, и я в свою очередь начинаю кричать: "Дуня, Дуня, проснись". Вчера ей приснился такой сон, что на тумбочке возле моей постели горят свечи, и сегодня она бесповоротно мне заявила: "Умирать, умирать Вам на днях, умирать беспременно". И уже начал думать, что не переживу ночь. И стало жутко, и стало жалко себя.
Праздновали "Татьяну". Приглашен был Пшибышевский и бывший секретарь нашего посольства в Париже — Нашатырь. Первый занят постановкой "Царской невесты". Второй исключительно мил и культурен, хотя и Нашатырь. Вечер вышел очень удачен.
От Лихоносова вести о Володе очень одобрительные. Утром он занимается в Пушкинском доме, серьезен и обаятелен. Я днями не чувствую его отсутствия, но вечерами мне его очень и очень недостает».
Свободное копирование
