1936 год
7 января. «Chere Madame! Засахаренные фрукты, присланные Вами, были так вкусны, что я все время жалел, зачем Вы их не скушали сами. Впрочем, это дело поправимое в ближайшем будущем. Вчера, в канун Рождества, я зажег маленькую елочку. У меня оставалось от давних времен две желтых восковых свечечки, я разрезал их на шесть частей и зажег. Боже мой, как безропотно и быстро они сгорели! Мне было грустно, что это грустное удовольствие так быстро кончилось.
Возили меня сегодня в Повенец к больной, помните, очень тяжелой, о которой я Вам писал раньше. Сейчас она здорова и хотела отблагодарить меня. Закрытый автомобиль, быстрая езда, моя новая шуба на шелку (я подкладке придаю большее значение, чем верху), сделали дорогу чудесной. Там же по-северному натопленная комната, шумящий самовар, горячий пирог и много привета. К сожалению, в народе узнали о моем приезде, и мне пришлось побывать еще у двух больных, и я, выйдя из дому в 9 часов утра, вернулся домой в 10 часов вечера. Каково, 13 часов в дороге и на людях! Впрочем, поездка была очень хороша.
Освободилась наша Дуня и после долгих мучений решила никуда не ехать. Перемучилась она со своими "прожектами" вдосталь. Так, впрочем, бывает со всеми, кто получает "путевку в жизнь". Ждут, ждут, а потом и не знают, что с собою делать. Так, пожалуй, будет и со мною "многогрешным"».
Свободное копирование
