В 1946 году подготовлявшаяся в тайниках государств капиталистического лагеря «холодная война» всплыла на поверхность международной политической жизни. Она увлекла с собою среди прочих элементов и всех тех русских зарубежников, у которых не хватило силы воли порвать с прежней идеологией. Случилось это внезапно, точно по команде или по взмаху палочки невидимого дирижера.
Из гроба встали давным-давно похороненные реальной жизнью мертвецы. Они заговорили сразу и все вместе. Они подали друг другу руки и выкинули покрывшийся плесенью флаг с начертанным на нем лозунгом: «Борьба с Советской властью до победного конца!» Из-за океана подали голос Деникин и Керенский.
Там же завозилась с объединением всех противосоветских элементов графиня Толстая. В Нью-Йорке и Буэнос-Айресе появились союзы и лиги антисоветских активистов. Из Лондона в Париж вернулся Орехов, кликнувший призывный клич к вымирающей кучке «рыцарей белой мечты». «Братья вольные каменщики» по указанию своих «досточтимых» прекратили пение дифирамбов Советскому Союзу и перестали кланяться при встрече с репатриантами. Духовенство и миряне, руководившие парижским богословским институтом, поспешили порвать связь с Московской патриархией. Руководители церковной жизни парижского кафедрального собора на улице Дарю предали анафеме «отступников», связавшихся с Москвой.
Вчерашние лжепатриоты в один миг отмежевались от своих бывших друзей, приятелей, знакомых, у которых в кармане был советский паспорт. На улице Ампер открылось какое-то «общество помощи беженцам интеллигентных профессий русского происхождения», взявшее на учет сотни «невозвращенцев» и выдававшее ежемесячно каждому из них по 4 тысячи франков безвозвратного пособия. Те из старых эмигрантов, которые решили навсегда остаться в антисоветском лагере, вдруг стали получать из-за океана продовольственные и вещевые посылки. Организации шовинистически настроенных украинцев-«самостийников» и грузин подняли головы. Вновь созданная в Париже на средства Ватикана реакционная газетка на русском языке приступила к систематической антисоветской пропаганде и травле репатриантов. Вслед за нею устремились на это поприще все колеблющиеся элементы бывшего «русского Парижа». Кругом слышалось более ничем не сдерживаемое злобное шипение, а сквозь него слух улавливал мягкое шуршание долларовых кредиток.
Иностранные разведки принялись за работу. Всеми средствами они старались помешать начавшейся после Победы репатриации старых и новых советских граждан.
Вскоре эти последние ясно увидели, что в префектурах Парижа и провинции им начали чинить всевозможные препятствия к выдаче необходимых для выезда из Франции документов.
Надо думать, что не без благословения одной из иностранных разведок подготовлялся диверсионный акт против советского теплохода с сотнями репатриантов во время стоянки его в порту Александрии по пути из Марселя в Одессу.
В Черном море сгорел другой теплоход, перевозивший 2 тысячи новых советских граждан — бывших так называемых «армянских беженцев». Расследование установило также наличие преднамеренного диверсионного акта.
К счастью, пожар, вызванный зажигательным аппаратом замедленного действия, произошел на этом теплоходе шесть часов спустя после высадки в Батуми почти всех его пассажиров, уже на пути Батуми — Одесса. Об этом в свое время писалось в советских газетах.
Не нужно было иметь какой-то особо проницательный глаз, чтобы видеть, что возвращение всех вышеперечисленных категорий советских граждан, составлявших людскую массу в общей сложности в несколько сот тысяч человек, стало поперек горла той верхушке, которая управляла и управляет всеми государствами капиталистического мира. Одним из козырей своей пропаганды, направленной против стран социалистического лагеря с Советским Союзом во главе, она сделала легенду, будто бы из этих стран бегут все, кто только может, и что все многочисленные уроженцы Советского Союза, находящиеся за границей, якобы раз и навсегда отказались от возвращения на родину, пока у власти стоят коммунисты.
Свободное копирование
