Летом 1889 года[1] была парижская всемирная выставка. Беляев порешил устроить на ней два симфонических концерта из русской музыки под моим управлением в зале Трокадеро[2]. Снесшись с кем следует, он наладил дело и пригласил меня, Глазунова и пианиста Лаврова ехать с собою. Дети наши под надзором моей матери, опять поместились на даче в Нежговицах, а я и жена вместе с Беляевым, Глазуновым и Лавровым покатили в Париж, имея в виду по окончании концертов возвратиться к семье и провести остальное летнее время в Нежговицах.
Концерты были назначены по субботам 22 и 29 июня нового стиля. По приезде в Париж начались репетиции. Оркестр, оказавшийся прекрасным, достаточно любезным и старательным, взят был у Колонна.
Программа 1-го концерта (22 июня)
1. Увертюра Руслана Глинки
2. В Средней Азии Бородина
3. 1я часть ф-п. концерта Чайковского (Лавров)
4. Ангар Р.-К.
5. Увертюра на р. темы Балакирева
6. Торжественный марш Кюи
7. Пиесы solo (Лавров) Лядова и Кюи
8. Чухонская фантазия Даргомыжского
9. Стенька Разин Глазунова
(Дирижер автор)
Программа 2-го концерта (29 июня)
1. 2я симфония Глазунова
(Дирижер автор)
2. Концерт для ф-п. Р.-К. (Лавров)
3. Камаринская Глинки
4. Половецкий марш и пляски из «Кн. Игоря» Бородина
5. Ночь на Лысой горе Мусоргского
6. Пиесы solo (Лавров) Балакирева, Блуменфельда и Чайковского
7. 1-е Скерцо Лядова
8. Испанское Каприччио Р.-К.
Исполнение в концертах было хорошее; из случайных недочетов припоминаю ошибку гобоиста в V части «Антара». Успех был хороший, аплодировали достаточно, но публики было немного, несмотря на выставочное время и страшное скопление приезжих. Ближайшей причиной этого следует считать недостаточность рекламы. Европа любит рекламу и нуждается в ней, а Беляев был враг всякой рекламы. В то время, когда рекламы всевозможных учреждений выставлялись на всех углах, выкрикивались всюду, разносились на спинах, печатались в газетах крупным шрифтом, Беляев ограничивался скромными извещениями. Его рассуждения были таковы: всякий, кто интересуется, узнает и придет, а кто не узнает, тот, следовательно, не интересуется, а публика, пришедшая просто от нечего делать, нежелательна. С такими мыслями нельзя было рассчитывать на большую публику. Беляев поплатился большими деньгами —на это он и шел; но русская симфоническая музыка не распространилась и обратила на себя внимание, Европы и Парижа в недостаточной степени, а этого он желать не мог. За этой ближайшей причиной малого успеха концертов, заключавшейся в недостаточности рекламы, лежала другая коренная причина: недостаточное значение русской музыки в глазах иностранцев. Публика неспособна знакомиться с неизвестным; она приветствует лишь известное, знакомое и модное, т. е. тоже известное. Из этого заколдованного круга выводят искусство две вещи: задорная реклама и популярные артисты. Ни того, ни другого на этот раз не было. Единственным практическим последствием русских симфонических концертов на выставке, быть может, было приглашение меня на следующий год в Брюссель, хотя таковое было скорее плодом семян, посеянных там графиней де Мерси Аржанто.
Свободное копирование
