После Первого мая работа в массах продолжалась с усиленной энергией, в массе нарастала революционная энергия, и росли сознательность и организованность.
Все лето по воскресеньям и праздникам шли массовки в окрестностях Москвы, по лесам, по оврагам; они становились вое многолюднее, привлекали все новых и новых участников.
Мне приходилось бывать и выступать на этих массовках, которые особенно часты бывали в Сокольниках и Богородском лесу. Они были обставлены конспиративно; назначалось место где-нибудь на поляне в лесу и подробный путь к нему; на пути стояли патрули, держа в руках ветку или газету; им говорили пароль, они отвечали. Бывали массовки и без этих предосторожностей: к ним присоединялись многие из гуляющей в лесу публики.
Иногда массовки разгонялись полицией или казаками. Мне не пришлось ни разу подвергнуться такому разгону. Опишу его со слов одного гужоновского рабочего, вспоминавшего о таком разгоне:
"Идем к назначенному месту в одиночку, по двое. Так собралось человек шестьдесят. Появился докладчик. Говорил о значении Первого мая и о восьмичасовом рабочем дне; кроме того, говорил о всеобщем избирательном праве, но едва он успел в заключение сказать: "Сначала собьем корону, потом будем бить мошну", как раздались крики: "Казаки!" Началась паника. Большинство успело разбежаться; осталась небольшая кучка. Нас окружили казаки, офицер кричит: "Что вы тут делаете? Маевку справляете? Подать оратора!" Мы ответили: "Нет у нас оратора, мы просто гуляем", -- и, чтобы это доказать, вынимаем из корзинки косушки и начинаем тянуть из горлышка. Офицеру совсем не по носу комедия, и он крикнул: "Хватит гулянки, разойдись!" Тут кто-то не вытерпел и крикнул: "Кровопийцы!" Ну и пошли гулять нагайки по нашим спинам" {Терехов,"История пролетарской большевистской организации" (быв. Рогожско-Симоновской), стр. 69, изд. "Московский рабочий", 1931 г.}.Разгон обычно сопровождался арестами.
Особенно любимыми ораторами были Седой, Станислав Вольский и рабочий Клюев. Седой выступал с успехом среди самых отсталых, серых слоев.
Вести, приходившие отовсюду о событиях с театра продолжавшейся еще русско-японской войны (гибель русской эскадры при Цусиме) и о массовых революционных выступлениях, столь обильных и столь громких в течение этого лета, волновали и поднимали настроение: восстание на броненосце "Потемкин" и всеобщая стачка в Одессе, восстание матросов в Либаве, волнения в Кронштадте, всеобщая стачка в Тифлисе, Батуме, Екатеринославе, стачки и демонстрации; с расстрелами в ряде городов, баррикады в Лодзи и Белостоке, все расширяющееся крестьянское движение, особенно яркое и организованное в Закавказье (в Гурии) и в Прибалтийском крае (нынешней Латвии). События стремительно следовали одно за другим, как бы нагромождаясь друг на друга...
Сильное впечатление производила забастовка всех текстильных фабрик в Иванове, начавшаяся 14 мая и продолжавшаяся семьдесят два дня, руководимая Советом депутатов от рабочих всех фабрик. Московский комитет послал в Иваново для работы своего агитатора--Станислава. Эта стачка послужила толчком к ряду стачек на текстильных фабриках Владимирской и Московской губерний.
Свободное копирование
