На первых очередях строительства Московского метрополитена многие вспомогательные сооружения проектировались с внешними бетонными обделками и внутренними железобетонными «рубашками» с оклеечной гидроизоляцией. Обделки камер съездов удалось изменить на чугунные из тюбингов с клиновидными прокладками, но оставалось еще много всяких сооружений: торцевые стены станций, проходы между станционными тоннелями и другое. «Рубашки» испытывали гидростатическое давление воды. На проектирование этих «рубашек» обычно сметой выделялись особые деньги.
И вот однажды, узнав, что начальник сметного отдела Илья Владимирович Гликин снял со сметы на проектирование «рубашек» для станции «Павелецкая-кольцевая» какие-то деньги, я влетела к нему в кабинет и спросила: «Почему вы отняли у меня деньги на “рубашки”?» Он посмотрел в смету и говорит: «У вас на “рубашки” есть еще около десяти тысяч». «Эти деньги я уже истратила», – возразила я, а Гликин утешил: «Не волнуйтесь, Антонина Николаевна, я достану вам еще тысяч пятнадцать, тогда вам хватит?» Оказалось, что у него в кабинете сидел посторонний человек, который очень удивился этому разговору и спросил Гликина: «Что это за женщина, которая так много денег тратит на рубашки?» Илья Владимирович мне об этом рассказал, и мы очень смеялись.
Но для меня эта смешная история не прошла даром, и на другой день, когда передо мной лежал очередной чертеж железобетонной «рубашки», я задумалась и решила подсчитать, какой толщине металлического листа соответствует двойная арматура из круглых стержней и хомутов, которая находится в «рубашке». У меня получился лист толщиной около 6 мм. Так как лист должен быть связан анкером с бетонной внешней обделкой, я считала необходимым применить лист толщиной не 6, а 8 миллиметров. Некоторый перерасход металла вполне оправдывался сокращением объема вынимаемой породы, отсутствием опалубки для бетонной обделки и затем для «рубашки» и сокращением бетонных работ.
Я пригласила к своему столу инженеров моей группы и показала им этот расчет. Анкера для соединения листа с бетоном были в виде круглых стержней, приваренных к листу. Мои помощники одобрили мое предложение. М.В. Головановой я поручила проверить мой расчет и сделать расчет на прочность от гидростатического давления воды; Л.В. Сачковой – вычертить конструкцию станционных проходов с металлической изоляцией.
Я показала эту конструкцию прежде всего инженерам на производстве и, после их одобрения, начальнику конструкторского отдела Р.А. Шейнфайну. Он захотел проконсультироваться с профессором А.А. Гвоздевым (наш прежний консультант, В.М. Келдыш, умер). Гвоздев тоже одобрил конструкцию и посоветовал прямые анкера заменить на змейки с отгибами под 45 градусов, считая, что при таких анкерах лучше будет происходить совместная работа листа и бетона, так как анкера-змейки будут воспринимать касательные усилия.
Мы послушались совета Гвоздева и переделали чертеж. На строительстве пришли в восторг от этого предложения и сейчас же решили попробовать его на нескольких проемах станций. После этого по приказу главного инженера Метростроя была создана комиссия в составе инспектора по качеству, заместителя начальника строительства, заместителя главного механика и главного инженера строительства. От Метропроекта в комиссию входили инженеры Шейнфайн и Пирожкова.
Комиссия познакомилась с проектом, осмотрела на месте выполненные проходы станции «Киевская-радиальная» и составила протокол от 5.III.52 года. В этом протоколе отмечалось, что новая конструкция проходов является решением прогрессивным, так как значительно упрощает и облегчает работу по сооружению проемов, увеличивает надежность гидроизоляции и снижает стоимость конструкции проемов.
Свободное копирование
