Наконец, особенные обстоятельства, не зависящие от учреждения, но в народном понятии с ним смешавшиеся и потому усилившие общее против него неудовольствие, суть:
а) Розыск об отношениях помещичьих крестьян к их владельцам, предписанный с самыми благотворными видами, но произведенный местными начальствами слишком небрежно и возбудивший опасения и неудовольствие в помещиках.
б) Отнятие у агаларов в трех татарских дистанциях их крестьян с заменой пожизненным денежным доходом — мера, принятая с чрезвычайным неудовольствием не только агаларами, но и самими крестьянами.
в) Предварительные соображения о распространении сего и на беков Каспийской области. Слух о том до такой степени взволновал все население, что оно могло быть успокоено только положительным уверением в его неосновательности.
г) Усиление денежной и городской повинности на содержание полиции, что дало повод к самым настоятельным жалобам почти во всех городах.
д) Поверка камерального описания, возбудившая общую мысль, что она делается в видах усиления налогов, мысль, поддерживаемую и чиновниками, которые, действуя не всегда бескорыстно при подобных описаниях, увеличивают через то неудовольствие против нового учреждения, составляющего в понятии народа причину всех новых мер, по какой бы части они ни предпринимались.
Далее Позен, изъяснив, что те частные недостатки и неудобства, которых исправление не выходило из пределов власти его и местного начальства, исправлены уже на месте, все прочие замеченные им недостатки общие разделил на требовавшие высочайшего разрешения, на такие, которые требовали еще предварительного ближайшего соображения и, наконец, на такие, которые подлежали неотложному разрешению и исполнению на местах, чтобы дать гражданскому управлению сколь можно успешный ход и изгладить произведенное им на жителей неприятное впечатление.
Сверх того, по инструкции вменено было Позену в обязанность представить заключение: удобно ли ввести за Кавказом новую финансовую систему (барона Гана), имевшуюся в виду правительства.
«О сущности и недостатках действовавшей дотоле системы государственных доходов за Кавказом, — писал вследствие того Позен, — нельзя сказать ничего нового после важных и обширных изысканий в историческом и статистическом отношениях, представленных бароном Ганом. В прямом смысле там нет никакой системы: ибо источники доходов, размер налогов, порядок взимания, правила учета — все так разнообразно, неуравнительно и мало ограждено постановлениями, что нет никакой возможности сделать правильное заключение, сколько именно извлекается из народа разными податями и повинностями и соразмерны ли платежи со средствами платящих. При таком положении дела, по мнению его, надлежало обратить неукоснительно внимание:
1) На сокращение расходов в такой степени, чтобы они покрывались, по крайней мере, местными доходами и казна отпускала суммы только на военные потребности.
2) На приведение в правильность оборотов Грузино-Имеретинской казенной палаты и казначейства главноуправляющего. На первой к 1842 году считалось долгу до 680 000 руб. серебром, и в течение года долг сей беспрестанно увеличивался назначением новых расходов без ассигнования на них новых сумм. По казначейству главноуправляющего оказывался также недостаток на удовлетворение расходов и на уплату долгов до 111 000 руб. серебром.
3) На определение размера податей поселян бывшей Армянской области, который был положен в 1836 году, в виде опыта, на 6 лет.
Надеясь, что сими мерами будет до времени поддержано финансовое положение края без дальнейшего расстройства, Позен возвращался к финансовому проекту, составленному Ганом, и в сем отношении писал, что, «не разделяя убеждения ни в пользе, ни в возможности привести в исполнение главные статьи сего проекта, касающиеся прав состояний и установления поземельной подати, он не дерзает, однако же, отвлекать внимание его величества изложением подробных соображений по сему обширному и многосложному предмету, а полагает только необходимым ускорить рассмотрением, где повелено будет, всех предположений по оному барона Гана».
Свободное копирование
