Аспирантура. Общежитие

А С П И Р А Н Т У Р А

О б щ е ж и т и е

 Студенческая пора – лучшая в жизни. Особенно, если в Москве. Особенно, если в МГУ. Но не лично для меня. Я поздний какой-то, у меня все с запозданием. В МГУ поступил в 25 лет, в этом возрасте многие не только уже закончили университет, но и диссертацию защитили.

 Для меня лучшее время жизни, когда (когда папа был с нами!..) я в аспирантуру поступил. Студентам надо ведь не только пить-гулять, но и к семинарам готовиться, у меня проколов быть не могло, хотя были, сессии...

 Настоящая студенческая вольница наступила именно в аспирантуре. Все сдано, в социальном смысле меня от всяких невзгод Меськов прикрывал, кроме всех остальных в три наката, да и я сам с соломкой жил-ходил, старался быть осторожным.

 О диссертации я не слишком беспокоился. У меня к самому началу уже штук пять, а то и шесть статей или вышли уже, или сданы были. Если бы через год что-то произошло, не могу придумать что, и нужно было бы тему менять, я бы и за два года написал. Страха не было.

 И, пожалуй, самое главное – мне дали комнату в общежитии.

 Зона «В», 964-левая. Комнатка, как все в главном корпусе, крохотная, метров шесть, но наша, и, можно сказать, бесплатная. Туалет, душ, умывальник – все общее с единственным соседом по блоку.

 Этот сосед Дебир Дебирович Дебиров – лакец из Дагестана, очень уморительный парень. Я о нем много смешного рассказывал, но мало кто верит, что имя не я сам нарочно для него придумал. Тогда пусть наоборот будет. Имя Дебирова нормальное, реальное, не я придумал. А вы сами придумайте смешные истории про него.

 Студентов в главном здании к тому времени мало жило, на Ломоносовском почти все, а тут аспиранты. И большинство приезжих, студентами они были в других вузах. Народ с Кавказа, из республик Средней Азии. Я с ними мало общался. В холлах велись приватные марксистские разговоры. Я же отвык от этого, взрослые люди с акцентом убеждали один другого, что лучше, правильнее понимают марксизм. Иногда спрашивали меня, если я мимо проходил. Я плохо им отвечал. Боялся. Иногда грубил, пытался острить, но ускользал от того, чтобы словами сказать, что я действительно об этом думаю.

 Раз подошел один:

 - Валерий! О тебе говорят, что очень умный и все знаешь, мы тут полдня спорили, подскажи как правильно. У Марата Зигмантуйлина тема: «Значение и необходимость интернационального воспитания». У него два года аспирантуры уже кончились, третий пошел, он никак понять не может, есть в русском языке разница между словами «значение» и «необходимость» или это одно и то же.

 Конечно, без труда можно было ответить по-нормальному, даже идиотам этим стало бы понятно. Вместо этого я сказал, что у одного из крупнейших в мире логиков-семантиков нашего времени Рудольфа Карнапа есть книга, и она переведена на русский язык: «Значение и необходимость».

 О-о-о! Как они обрадовались и благодарили.

 А ведь им всем вместе, включая профессоров, и первой страницы этой книги не одолеть.

 Прямо напротив нас жила пара русских, очень хотели с нами передружиться семьями. У них был целый блок, обе комнаты. И они друг при друге в туалет не ходили, стеснялись, ходили в общий, на весь коридор. Как можно с ними дружить?

 А другие соседи жили с дочкой, девочкой пяти лет, которая целыми днями играла в свою любимую игру: партийное собрание. Кукол рассаживала, заек, мишек, они лапы поднимали, выступали, голосовали. Когда эта девочка проходила мимо общего стола в холле, где в 9 утра и до 11 вечера шли яростные околопартийные споры, кто-нибудь нарочно говорил в ее сторону:

 - Философия...

 И она, как заведенная, отвечала

 - Философия – партийная наука.

 Она ведь живет где-то, бедная, чем-то занимается.

 Поскольку мы с Меськовым занимались аспирантскими сборниками, то ко мне в комнату с различными просьбами, а иногда и требованиями стучались допоздна. С этой проблемой мы, однако, полностью справились, жалоб не было.

 Недалеко по коридору жила крохотная девушка-дурнушка. Трудно представить, чтобы кто-нибудь на нее позарился. Не хотелось бы ее еще раз обидеть, но кажется, фамилия у нее была Галка (вру, другая птица). Занималась она атеизмом, у нее был доступ в библиотеки духовной академии и семинарий. Я читал ее статьи. Ссылалась она в основном на диссертации по богословию. Докторские у них и кандидатские – как у нас.

 В этих сборниках (мрачный эпитет), которые мы с Меськовым прошибали, были статьи, где все, или почти все ссылки были на передовицы из «Правды», и были, как у этой Галки. Почувствуйте разницу.

 Абсолютно уверен, что она была глубоко, искренне верующей, и очень ей сочувствовал. Верить в Бога, постоянно, едва ли не каждый день общаться со священниками и писать диссертацию по атеизму. Ужас!

 Ежедневный ужас.

 Мы часто беседовали с ней прямо в коридоре. Затрагивали массу проблем. Только не о сексе, вообще ни о чем таком, где сказывалось бы различие полов.

 Она легко возбуждалась, говорила быстро, увлеченно, самой себе мешая говорить, саму себя перебивая. Я даже себе это засчитывал в махонькую добродетель, пока я сильно и незаслуженно не обидел ее.

 Говорили мы тогда о внутренних силах человека, друг другу рассказывая общие газетные примеры о человеке, который, убегая от бешеных собак, волков или медведя, перепрыгнул двухметровый забор. Без рук. Или трехметровый с руками. За секунду взлетел на дерево. Как раз была статья, как на глазах у матери машина наехала на ее маленького ребенка и она руками подняла машину.

 Галка прямо горела от всех этих фактов:

 - Ты не смотри, Валера, что я такая тщедушная и маленькая. Если бы у меня был ребенок (не суждено) и с ним у меня на глазах такое случилось, я бы тоже могла машину поднять.

 - А трактор?

 Она закрыла лицо руками и убежала в свою комнату. Больше я никогда ее не видел.

 Прости меня, Господи.

 Мне никогда не встретить больше эту Галку, не испросить у нее прощения, не убедить ее, что я и не собирался ее обижать. Не соразмерил. Надо было тихонько и вежливо поинтересоваться:

 - Но есть ли пределы этой внутренней энергии? Может быть, какой-нибудь йог-специалист не только чуть-чуть летает, но при необходимости может взорваться, как атомная бомба? Я верю, что ты поднимешь автомобиль.

 Но есть ли для тебя разница – это «Ока» или это КАМАЗ?

 Другая несчастная девушка в студенчестве много занималась и пропустила время своего расцвета. А когда попала в аспирантуру, оглянулась и оказалось, что она жирновата и неаппетитна, а мужики, вплоть до самых бросовых, разобраны.

 И эта тихая и, насколько я помню, скромная девушка однажды попыталась провести в общежитии МГУ сексуальную революцию на собственном материале. Она разделась догола и начала носиться по этажам, выкрикивая эпатажные лозунги. Народ же вокруг взрослый, в большинстве семейный, никто свою биографию не хочет на кон поставить.

 Все просто закрывались в своих блоках, даже смотреть не выходили. Она и в двери билась, и слова говорила, пока специалисты не приехали и не забрали ее из аспирантуры по кафедре эстетики.

 Не помню уже как, наверное и в этом Валерий Сергеевич Меськов посодействовал, он на глазах становился все более значительной фигурой, но прицепились мы к еще одной замечательной очереди. Раз может быть в месяц от МГУ уходил автобус по кругу Золотого кольца. Это была какая-то рекламная акция. Далеко не для всех. Для иностранных студентов, например. Однако этот «например» перевели на другие рельсы. Может быть иногда и иностранцы ездили. Меня это даже не интересует, но по этому Золотому кольцу России я, чаще всего с Люсей, проехал на халяву раз десять. Ездили с одной ночевкой, с двумя. Маршруты не сильно отличались: Владимир, Суздаль, Ростов Великий, Ярославль, Кострома, Псков, Новгород и масса еще каких-то местечек, где мы иногда и ночевали.

 Кто-то, иногда совершенно незнакомый, стучался в дверь и, сверяясь по бумажке, спрашивал:

 - Вы Родос? Валерий и Люся.

 - Мы.

 - Мне этот список дали для оповещения, вы в списке. Вы поедете по Золотому кольцу, маршрут...

 - Да ладно, все равно какой маршрут, ставьте галочку, поедем конечно. Когда? Где посадка?

 Народ набивался тот же самый. Я никого даже по именам не выучил, мы только как заговорщики здоровались и подмигивали друг другу. А из настоящих знакомых ездил всегда Слава Бочаров с женой и чаще всего Меськов с женой.

 Кто нам еще нужен?

 Был я во многих знаменитых городах мира. Изумлялся. Рад, что случилось. Но вот и это Золотое кольцо. Золотое кольцо!

 Всем рекомендую проехаться. Хоть раз в жизни.