Прошло три месяца после успешных испытаний Флуорекса-1510, неожиданно получаю в почте протокол томской областной технической инспекции о нарушении Полле должностной инструкции «при проведении экспериментальных работ с веществом с неизученными персоналом цеха свойствами». Не понял, откуда ветер дует, скорей всего наводка отраслевиков. Поморщился, переживали и не такое. Жду, пока кто-то подойдёт, потребует письменных или устных объяснений. Не дождался.
Смешно стало, когда через некоторое время из моей зарплаты удержали штраф «в пользу государства». Обсудил ситуацию с генеральным директором, и так много сложностей при внедрениях, а тут пока ещё непонятные комариные укусы. Хандорин немедленно вызвал начальника юрбюро Евтушенко, поручил подготовить документы и опротестовать решение инспекции в суде.
Суд состоялся, минут тридцать я что-то объяснял судье и народным заседателям. Объявлено справедливое решение о незаконности наложения штрафа и возврате удержанного. Но… У нас же не принято выполнять судебные решения. Дело, конечно, не в потерянных деньгах (30 рублей мелочь, мой оклад в то время 340). Просто противно. Сколько рабочего времени и нервной энергии потрачено впустую, причём технический инспектор ещё через месяц ухмылялся, дескать, мы решения суда не получали.
Заканчивается третье десятилетие работы производства полипропилена в Томске, построены новые мощности в Москве, Уфе…, но используется всё тот же дорогостоящий швейцарский стабилизатор Ирганокс 1010 или его лицензионные клоны из Индии и Тайваня. Где отечественный? Вопрос риторический. Не до него! Некому заниматься организацией разработки и внедрения сложных многостадийных химических процессов, в том числе получения стабилизаторов, угроблен даже успешный и, сравнительно простой в изготовлении, Флуорекс-1510. Проще продавать газ, сырую нефть и лес-кругляк.
Уважаемый читатель! Импортные производства полипропилена и метанола в 1983-84 гг. после проведения гарантийных испытаний и отъезда итальянцев, немцев, англичан продолжали работать нестабильно. Выявлялось множество неполадок, собирались комиссии во главе с крупными чиновниками из Москвы (меня постоянно включали), проводился разбор, десятки выговоров, стимулировался быстрейший запуск производства. Определение реальных виновников невыгодно всем, стоит только потянуть верёвочку от начальника смены к начальнику цеха и выше, она начинает дёргать высоко стоящих столичных бюрократов, контролирующих импортные закупки и инженерное сопровождение (уровень технологии, проект, комплектность и качество импортной закупки, наличие запчастей…).
Казалось бы, чисто технические и организационные проблемы, решаемые в рамках минхимпрома и соответствующего отдела Госплана СССР, но партия и здесь впереди. Регулярно появлялись на комбинате заведующий отделом химии, инструкторы ЦК КПСС, не говоря уж о руководстве томского обкома.
Цитирую выдержку из постановления парткома, касающегося серьёзного происшествия на производстве метанола.
…Комиссией по расследованию аварии сделан вывод о слабой воспитательной работе в коллективе, в чём виновны секретари парторганизаций цеха 201 т. Ятченко В.И. и производства метанола т. Нутрихин П.В.
Когда-то было не смешно, а сейчас? Причём здесь воспитание?
Проходит около года, началась эра Горбачёва, в очередной раз интенсифицировались вечные разговоры о важности научно-технического прогресса (классическая синусоида общественного внимания стремится в СМИ на подъём в начальный период деятельности лидера государства).
23 сентября 1985 г. получаю задание парткома подготовить доклад выше упомянутому Нутрихину (рядовой сменный аппаратчик и одновременно секретарь парторганизации производства метанола, член горкома КПСС) для выступления на партийно-хозяйственном активе Томска по научно-техническому прогрессу на примере ТНХК.
Как недавно считалось нормой, что порядочный квалифицированный рабочий выходит на трибуну и с трудом по бумажке читает то, в чём не является специалистом.
Аудитория, тёртые партийные демагоги и хозяйственные руководители, понимает идиотизм происходящего, абсолютно не интересуется произносимым с трибуны и не задаёт вопросы. Деградация однопартийной государственной системы набирала обороты.
Кстати, меня на партхозактив по научно-техническому прогрессу не позвали даже в качестве гостя.
Горбачёв не только стимулировал болтовню о научно-техническом прогрессе, но и занялся, по-видимому, с подачи Лигачёва борьбой с алкоголизмом. На этот счёт у меня есть личное символическое и хорошо запомнившееся наблюдение.
20.07.1985 г. Суббота. Руководство ТНХК в который раз озадачено приёмом высокопоставленного московского гостя. Заря перестройки, раскручивается антиалкогольная кампания, Томск числится в передовиках. Небольшое отвлечение на тему.
Томск — лидер в антиалкогольной компании (у нас же традиции, Лигачёв совсем не пил). Одного из областных руководителей «застукали» выпивающим в командировке в гостинице северного района, показательно уволили с работы (как похоже на борьбу за трудовую дисциплину при Андропове). Хорошо помню посещение закрытого винного завода «Самтрест» в Томске, когда обком порекомендовал забрать полиэтиленовые пробки (несколько КАМАЗов) в качестве сырья для цеха товаров народного потребления ТНХК. Перед глазами почти плачущие руководители, огромные подземные ёмкости готового к разливу отличного грузинского вина, которое власти заставляли сливать в Томь. Ещё пример. В Томск приехал на гастроли МХАТ. Партийные деятели выяснили, что Олег Ефремов открыто выпивал в гостинице. Главного режиссёра театра вынудили покинуть Томск, вслед отправили «чернуху» в ЦК КПСС. Позорище! К счастью, удержали труппу на гастролях, томичи смогли лицезреть Иннокентия Смоктуновского, Евгения Евстигнеева и других отечественных театральных звёзд.
Лигачёв (второе лицо в партийной иерархии) лично объезжал южные окраины СССР, проводил партхозактивы с требованием вырубать виноградники Грузии, Армении, Молдавии. Энергичный Лигачёв многого добился, хотя местное население резко выступало против. Как не вспомнить «партийную позицию» о целесообразности повсеместного выращивания кукурузы. Ущерб, нанесённый виноделию ретивыми партийными функционерами, не поддаётся обсчёту, ясно, что полное восстановление виноградников произойдёт не скоро. Интеллигенция пыталась сопротивляться партийному натиску. Запомнил статью в Литературной газете Зория Балаяна о культуре пития, многовековых традициях правильного потребления вина. Какой визг подняла партийная пресса!
Можно понять (не оправдать!), когда начали закрывать водочные заводы. Но зачем искусственно сокращать производство пива? Осенью 1987 г. в Москве мы с Юрой Слижовым с удовольствием попили пива в трёхэтажном пивбаре на Таганке. Сотни посетителей, отличное, по тем временам, обслуживание, пиво и креветки появлялись при первом повороте головы. Через год пришёл к этому бару, стоит замызганное здание с разбитыми окнами. Пиво побороли!
Винно-водочные изделия продавали в специализированных точках и с ограничением времени продажи в 19 часов, люди сбегали с работы, чтобы что-то купить, ассортимент сократился до 2–3 наименований. Характеризует атмосферу второй половины 80-х следующая байка. Кондуктор автобуса объявляет: остановка магазин, следующая остановка — конец очереди.
Невиданными темпами развилось в городах самогоноварение (в деревне самогон гнали всегда), что в свою очередь привело к дефициту сахара. В целом антиалкогольная компания нанесла огромный удар по финансам государства (пить меньше не стали, зато деньги в бюджет перестали поступать).
Продолжаю. Итак, в Томске появился член политбюро ЦК КПСС, председатель совета министров РСФСР Воротников.
За годы моей работы на площадке ТНХК не замечены первые лица государства Брежнев, Горбачёв, Ельцин, а руководители, рангом ниже, начиная с зампредсовмина СССР Костандова и президента АН СССР Александрова, появлялись регулярно. Тем не менее, впервые увидел такую помпезную встречу, неприкрытую показуху. Именно, при подготовке встречи Воротникова, власти Томска отработали установку новых свежеокрашенных заборов по ходу движения кортежа высокопоставленного москвича. Конечно, забор — малая часть «потёмкинской деревни», но и его качество меняется с опытом местной власти по приёму высших руководителей. Если к приезду Воротникова на выезде из Томска в сторону ТНХК поставили несколько сот метров лёгкого стандартного штакетника, окрашенного в зелёный цвет (до сих пор стоит, только грязный), то через 20 лет к приезду Путина поставили массивный многокилометровый разноцветный забор на выезде из города в сторону правительственной резиденции. Преемственность поведения власти налицо, тем более что нынешний томский губернатор Кресс в те годы возглавлял отдел в обкоме КПСС.
На комбинате аврал. Я, как часто по субботам, приехал со сменным персоналом к 8 утра. Девятиэтажный корпус заводоуправления обходили хмурые неразговорчивые люди специфической внешности. Все кабинеты, окна которых выходили на блок бытового обслуживания, освобождены от хозяев и закрыты.
День для дневного персонала нерабочий, неожиданно функционирует центральная столовая с белыми скатертями (невиданное дело) и отличным ассортиментом, а посетителей-то нет, сменный контингент питается в «комнатах приёма пищи» на рабочем месте.
Часов в 11 появился Воротников с хвостом в 30–40 человек. Обход сферы обслуживания. Остановка. Киоск, торгующий соками. Начинается ликбез в части антиалкогольной пропаганды. Глазам не верю, на прилавке минимум 8 кувшинов с разными соками (отродясь не было такого изобилия).
Воротников: «Почему так мало соков?»
Девушка в белоснежном накрахмаленном халате, кокошнике, хоть на выставку моделей, начинает краснеть и заикаться.
Воротников: «А смешанные соки Вы продаёте?»
Продавец молча заискивающе улыбается, пытаясь поймать взгляд своих прямых начальников (сопровождающая толпа не смогла полностью войти в киоск). Дальше Воротников глубокомысленно объясняет продавцу необходимость продажи охлаждённых соков. Вокруг согласно кивают головами руководители областных, городских управлений торговли и общепита и, естественно, партийные руководители.
Любопытно и смешно наблюдать многозначительное молчание и невразумительное поддакивание руководителей комбината (я в составе группы).
Воротников шагу не ступил в сторону производственных мощностей, не задал ни одного вопроса по проблемам комбината, часа через полтора кортеж автомобилей отбыл, по-видимому, проповедь здорового образа жизни продолжилась на других предприятиях Томска.
А мы, несмышлёные производственники, осчастливленные и воодушевлённые, пошли обедать.
Свободное копирование
