И 17 января прибыла в Липецк. Володя показал мне «Благодарственное письмо, врученное ему его хозяином накануне Нового года. 19 января в день праздника Крещение Господне я была в селе Каменном. Вечером большой кампанией мы отправились в соседнее село Малей, в храме которого отец Владимир (Янов) отслужил над прихожанами, в том числе и над нами, обряд Соборования. По окончании службы мы отправились в дом Василия Вячеславовича Антонова. Его гостеприимный дом стоит на берегу Матыры. Ежегодно в этот праздник он сооружает на реке вместительную прорубь, в которой жаждущие смельчаки завершают обряд крещения. В богатой библиотеке Щедриных я нашла интересные для меня книги: Кудрина Ю. «Мать и сын. Император и императрица». М., «Глаголъ». 2004; «Перводумцы. Сборник памяти депутатов первой Государственной Думы». М., 2006; «Россия перед вторым пришествием. Пророчество русских святых». М., 1999; Л. Гумилев. «Черная легенда. Друзья и недруги Великой степи» и другие его книги.
Вернувшись из Каменного в Липецк, я приступила к осуществлению полного обследования Анны для подтверждения документа об ее инвалидности. Без содействия бывших моих студентов эту миссию мне едва ли удалось бы выполнить. Елена Клепикова предварительно договорилась в областной поликлинике о приеме Анны кардиологом и ревматологом. Когда начался прием, к двери кабинета невозможно было пробиться - крепость из пациентов была неприступной. Анна стоять не могла. Только вышедшая из кабинета медсестра вызвала ее и провела в кабинет. В три кабинета, такие как ЭКГ, кардиолог провела Анну сама, минуя огромную очередь. У ревматолога и кардиолога мы получили заключения, не содержавшие ничего утешительного. После недельного отдыха я повезла ее на консультацию к областному хирургу. Там пришлось ждать своей очереди почти целый день. И этот хирург заявил о том, что операция на сердце и удаление грыжи Анне противопоказаны. Когда я привела ее на общий анализ крови, в толпе, заполнявшей коридор, негде было яблоку упасть. Я усадила ее и, невзирая на крики, вошла в кабинет и объяснила, кого я привела. Анну приняли немедленно. Таким же способом она сдавала на анализ кровь из вены. На УЗИ мне даже не пришлось объяснять, с кем я пришла – ее приняли немедленно. Через неделю мы отсидели с ней в очереди к глазному врачу, с трудом и даже с руганью окулист написала свое заключение. Посещения гастроэнтеролога пришлось ждать целый месяц. В приемные дни по вторникам и четвергам врач принимала только по 15 пациентов. Наша очередь была 17-ой. Когда стало очевидно, что и на этот раз Анна не попадет на прием, я вошла в кабинет врача. Прием вела удивительной красоты женщина. Коротко я объяснила ей, о ком хлопочу. Она возмутилась: «Почему Вы до сих пор сидели с инвалидом и не вошли в кабинет? Вводите ее немедленно!» Она оказалась еще и душевным человеком. Внимательно осмотрев Анну, прощупав состояние ее внутренностей, она попросила вывести Анну, а потом сказала мне с болью: «Я Вам очень сочувствую. Терпите. Я выпишу лекарства, которые будут поддерживать Вашу дочь, но не отвратят неизбежного».
Последнее заключение должна была дать невропатолог. Я пришла на прием без Анны – не было смысла ее таскать. Прочитав заключения всех врачей, она заявила: «Я не дам заключения. Я ее не видела и не знаю». – «Вы же не ходите по вызовам, а в карточке моей дочери есть заключение невропатолога больницы на Сырском, где лежала Анна. В нем четко написано: больной противопоказано любое перемещение. Это было в прошлом году. Состояние ее только ухудшилось». После моего заявления я получила последнее требуемое заключение. На прием медико-социальной экспертизы я пошла одна. Очевидно, по содержанию заключений, меня пригласили в кабинет немедленно и без очереди. С большим сочувствием отнеслись ко мне все члены комиссии, подавая справку о предоставлении Анне бессрочной инвалидности 2 группы 3-ей степени по общему заболеванию. Получила я и бессрочный медицинский полис для Анны. Оставалась последняя моя обязанность по отношению к Анне и Володе – нужно было приватизировать две комнаты из трех в этой квартире, которыми они пользовались и имели право их приватизировать.
Свободное копирование
