< ..> Этот танец называется «шими» и превосходит своим безобразием все, что я видел до сих пор. Помимо того, что сам по себе танец был неприличен, все дамы и барышни были оголены до цинизма. Юбки выше колен, декольте чуть не до пояса, руки, плечи и спина обнажены до последней степени. Платья почти прозрачные, просвечивающие все тело.
Мне было стыдно, и я чувствовал большую неловкость. Мне объяснили, что теперь эти танцы общепризнанны и что старых танцев уже не танцуют. Во всех ресторанах, кафанах и клубах, где только играет оркестр, эти новые танцы танцуются между столиками.
Но не только это, но и самый вечер произвел на меня какое-то странное впечатление. Молодые люди, не только русские, а почти все, были одеты очень бедно, все в пиджачках с мягкими воротничками. В этих воротничках, похожих на воротники ночных рубах, теперь можно видеть решительно всех. К нам в Харьковский институт впоследствии даже приезжал товарищ министра народного просвещения в таком помятом, мягком и грязном воротничке и в дешевеньком пиджачке.
Это, как оказалось, теперь в моде. Это признак демократизма, которым пропитаны после войны все слои общества во всей Европе. Даже к своим королям современные министры-демократы ездят с докладом в пиджачках. Этот внешний демократизм, заменивший собой прежний строй общественно-буржуазной жизни, наблюдается теперь повсюду.
Людские отношения опростились. Оголилось не только тело, но и душа. Достаточно посмотреть, что делается на пляжах, где бесстыдство доведено до последних пределов. А нудисты во Франции! Конечно, это следствие войны и революции, но люди уже привыкли к этому, вводя в жизнь эти новые понятия о морали.
Сокольские упражнения делались и раньше, до войны, но голых на этих упражнениях мы не видели. Теперь летом повсюду видишь голые тела. Куда ни пойдешь, всюду голые люди. Пойдешь на реку или на взморье - открытые пляжи. Пойдешь в рощу или загородный парк - голые футболисты. Возле каждой школы - голые сокольские упражнения. Даже рабочие теперь грузят и разгружают на станциях и пристанях в голом виде. И это считается теперь нормальным явлением.
Я вспоминаю, как в 1928 году в Н. Бечей прибыли кадеты Крымского корпуса и делали сокольскую гимнастику. Начальница института М. А. Неклюдова повела на эту гимнастику весь институт. Кадеты делали гимнастику голыми, в одних трусиках. Я сидел в ряду семиклассниц, и мне было очень стыдно. Даже во дворе институтской столовой, где во время обеда и ужина постоянно толкутся институтки, получающие кипяток, идут все лето сокольские упражнения полуголых сербских соколов.
Но бывало еще хуже. Когда в Бечкереке был очередной сокольский слет, наши институтки шли на вокзал строем за сербскими соколами, но в Бечкереке они были размещены вместе в здании школы. Перед выступлением сокола и наши соколицы-институтки переодевались в одном помещении. Я не был в этом помещении, но мне рассказывали, что голые сокола в одних трусиках подходили группами к нашим институткам и разговаривали с ними.
Кто же были эти сокола? Это наша бечейская молодежь - шегерты (приказчики), парикмахеры, колбасники, мясники и т.д. И тут же ходила в толпе начальница института, не находя способов изолировать своих воспитанниц. Ужасно воняло потом от этих голых соколов, говорил мне потом И. Г. Румянцев (эконом нашего института), ездивший с институтом на этот слет.
Культ голого тела - это болезнь современности после войны. Все лето молодежь проводит на пляжах или увлекается футболом и сокольской гимнастикой. Очень модным считается загореть на солнце до степени чернокожего. Возвращаются к осени с дачных мест и курортов совсем бронзовыми и щеголяют друг перед другом этой натуральной красотой.
Лето теперь проводится спортивно. Это не развлечение, как было раньше, а скорее профессиональное занятие. Впрочем, не только летом молодежь занята гимнастикой, занятия идут и зимой в закрытых помещениях, во всех школах. Невольно напрашивается вопрос, когда же эта молодежь занимается. Ведь это не десятки и сотни, а буквально все.
Я имею среди этой учащейся молодежи учеников и учениц. И что же? На лето они прекращают брать уроки музыки, потому что целый день проводят или на пляже, или играют в футбол. Я сам купаюсь два раза в день и отлично вижу, что делается и в купальне и на пляже. Но когда же эта молодежь читает книги, задавал я себе этот вопрос. А может быть, кто-нибудь из них рисует или изучает иностранные языки? И вот на этот вопрос молодежь отмалчивается.
Я заметил еще в Загребе, где я стоял благодаря положению брата очень близко к студенческой молодежи, что она кроме газет буквально ничего не читает. Мне приходилось говорить по этому поводу с родителями этой учащейся молодежи. Они сознают, что их детям следовало бы чтением книг развивать свой ум и вообще заниматься дома чем-нибудь более целесообразным, чем футбол и сокольская гимнастика, но мешает школа, которая занимается более физическим развитием, чем умственным.
Свободное копирование
