34
Март. Я опять в Москве. Весна в этом году опаздывала, снег долго не таял, работать в саду было еще рано. Десять дней, проведенных здесь, были ничем не примечательны, если не считать того, что Таня в это время очень хлопотала о поездке на работу за границу, заполняла разные анкеты и проходила медицинское обследование. Я с тревогой следил за ее возней и был рад, когда медики не разрешили ей ехать по состоянию здоровья, потому что считал, что ехать ей с Митей в чужую страну рискованно и неразумно.
Вернувшись в Орел, я долго болел ангиной и ларингитом. Наконец около 20-го апреля наступили теплые дни, снег быстро сошел, и я стал почти ежедневно ездить на дачу, обрезать деревья, делать первые посадки овощей. Неожиданно позвонил Сухарев и сказал, что есть путевка в санаторий в Звенигороде. Сначала я хотел отказаться, это было время самого разгара моих весенних работ в саду, но, поговорив по телефону с женой, решил эту путевку взять. Она была платной и стоила 160 рублей. Работы в саду пришлось форсировать.
В жизни радости и неприятности чередуются. Узнал, что с мая, согласно постановлению правительства, моя пенсия увеличивается на 40 рублей.
В конце апреля кто-то взломал все замки на нашей даче, переворошил все, но взял только две лопаты. 1-го мая рано утром приехала Ольга. Пробыла в Орле только четыре дня, и я проводил ее обратно в Москву.
В своем письме из Витебска Аделя сообщила, что в конце зимы умер наш двоюродный брат Юзик Викторенок, а перед 1-м мая умер Николай Шамшуро - муж покойной сестры Мани.
Рано утром 6-го мая я уехал в Москву, а на следующий день на пригородном поезде в Звенигород, до которого был всего час езды. Санаторий "Звенигород" принадлежал Московскому комитету партии. Располагался он в шереметьевском дворце, в красивой местности на высоком берегу реки Москвы. Рядом был парк, с горы открывался вид на старинный город, до которого было около пяти километров. Мое пребывание в санатории было не только полезным, но и приятным, правда, погода стояла не особенно хорошая. В середине мая наступили холода, часто шли дожди, даже выпадал снег, только в конце месяца дни стали по-настоящему теплыми. Лучшее, что было, это прогулки в одиночку, когда я обходил все окрестности, все тропинки и чувствовал себя здоровым и бодрым. Дни бежали быстро: чтение, кинофильмы в клубе или у цветного телевизора, шахматы, игра в "Кинга", для которой составилась постоянная компания. Лечебные процедуры не отнимали много времени. Интересной была экскурсия в город и Саввино-Сторожевский монастырь. Я часто звонил по телефону своей семье, однажды поехал в Москву после завтрака и к вечеру вернулся. В выходной день меня навестили Таня с Митей. Погуляли по парку, пообедали вместе в санаторной столовой, к вечеру они уехали обратно. Вернувшись из санатория я пробыл в Москве только два дня и уехал с Ольгой и Митей в Орел.
В день отъезда позвонил на ВДНХ, хотел поговорить со своим фронтовым приятелем Мушниковым и узнал печальную весть: он умер еще в феврале от рака.
Свободное копирование
