Октябрь
1-е. Сегодня был Венгров. Он ездил в Крым. Рассказал о гибели милого человека — профессора П. Михайлова, у меня до войны бывавшего. Как раз на днях я его вспоминал, нашел у себя присланную им рукопись книги о Гончарове, которую он хотел защищать как докторскую. Он был в Симферополе и там остался. Немцы пришли за его женой — еврейкой, и ее дочерью — девочкой 11 лет. И он — пошел вместе с женой на расстрел. В Крыму немцы устроили санаторий для русских учителей и читали им лекции о национал-социалистических мотивах в русской литературе. В Крыму — пусто, татар увезли, даже татарские названия местностей меняют на русские.
11-е. Узнал сегодня, что убит Ю. Севрук. Месяца три назад он пылко добивался приема в Союз писателей, был у меня, я хорошо его запомнил — с перевязанной рукой, запавшими глазами, орденами, которыми он очень гордился. И — всё. А еще до войны он приезжал ко мне зимой на дачу поездить на лыжах. А еще раньше, в 1930 году, слушал мои лекции в университете. И сколько их… “и я бы мог, как тут…”
В Москве идет регистрация всех частных пишущих машинок, дабы чего-нибудь не вышло.
15-е. Салют. Взяли Петсамо. О том, что идут где-то бои, можно было догадываться, как обычно, потому, что шли бои местного значения, а танков разбивали очень много. Но мне все же непонятно — в чем смысл этого удара. Правда, “наши женщины рожают”, но следовало бы экономить русскую кровь. Направление — вне стратегии. Петсамо позднее мы заняли бы без потерь, а удар такой силы стоил очень много. Политика — там, где людей считают миллионами, и в этом смысле тут нет проблемы, но все же миллионы складываются из тысяч. По примете, раз салют дан рано — в 9 часов, возможен и другой. Но — пока идут разговоры с Черчиллем, — вряд ли можно ждать решительных операций. На них — как говорят завмаги — еще не получены расценки.
Свободное копирование
