5 ноября
Волков был у Johns и говорит, что у него нечего делать - решение бесповоротно. Волков звонил секретарше Mac Cormick, которая сказала, что в понедельник он уезжает и безумно занят (как всегда). И тут пикантный вопрос: «А когда же опера г. Прокофьева пойдёт? Mr Мак-Кормнк так интересуется этим...». Волков ответил, что опера отменена и принялся писать длинное письмо почему. Это был хороший луч: те, кто дают деньги на оперу, даже не знают, что восемьдесят тысяч уже полетели в окно.
Вечером я был у Волкова, который дал мне письмо для исправления. Письмо спокойное, дипломатичное.
Получил письмо от Миллер из Петрограда (!), первое из этого города за три года. Я очень рад письму, мне кажется, что Вера любит меня по-прежнему, преданно и почти безнадёжно. Она подтверждает, что квартира разграблена и бумаги погибли, за исключением тех, которые я перед отъездом отдал Асафьеву. Неужели я ему что-нибудь отдал? Дневники? Письма? Ничего не помню, но это, право, вышло бы очень умно.
6 ноября
Утром в консульстве, где было приведено в порядок и переписано исправленное мною письмо, подписано Волковым и отправлено Сайрусу.
Днём играл на рояле. Опера в трубе, так надо налечь хоть на рояль и отыграться на нём. Вечером Готлиб водил меня развлечь в театр и к Лобу, богатому еврею, в гости.
Свободное копирование
