Быстро прошла первая зима в финляндской столице. Приближалось лето и вставал вопрос где провести летние каникулы. Ввиду того, что я в предшествующем году совсем не пользовалось отпуском, Швейцарское Министерство Иностранных Дел дало мне двойной отпуск, т.е. восемь недель, из которых я решила шесть недель взять летом и две недели оставить на осень. Муж мог также себе позволить шестинедельное отсутствие, так как мастерская его еще не начала работать полным ходом.
Когда наш большой друг, финляндец Э. И. Тальгрен, бравший у меня уроки русского языка в Або, а теперь служивший в туристическом бюро, узнал о нашем желании провести наш летний отпуск в деревне, но с комфортом, он стал нам советовать поехать в пансион Баронессы Кнорринг в восточной Финляндии. Когда мы от него услышали, что Баронесса Кнорринг вдова русского морского офицера и что в ее пансионе два стола – финляндский и русский – мы сразу решили провести наш отпуск в ее «Кивимяках».
Между прочим, я очень гордилась своим учеником Тальгреном, так как он настолько овладел русским языком, что во время советско-финляндской войны был официальным военным переводчиком.
Правда его знания русского языка не всецело моя заслуга, так как имея необычайный интерес и тяготение ко всему русскому, Тальгрен постоянно бывал в русском обществе. Он снимал комнату в нашей семье, когда служил в банке в Або, а у нас, как я упоминала выше, встречались все интеллигентные русские эмигранты, проживающие в Або.
И вот за неделю до Иванова Дня, мы слезали с поезда на станции «Кивимяки», на которой нас встретил кучер Густав с лошадью. Пять километров от станции мы ехали чудным хвойным лесом и подъехали к красивой двухэтажной даче на высоком берегу, с которого открывался живописнейший вид на громадное озеро Кивиярви с большим количеством островков. Дача была построена отцом Баронессы Кнорринг, богатым маклером, с большим количеством комнат, прекрасно обставленных. Оставшись вдовой, баронесса решила открыть пансион в этой даче и построила на том же участке еще другую дачу в два этажа в норвежском стиле. Она могла принимать одновременно до сорока человек пансионеров. Ее верными помощницами в этом начинании были две сестры, служившие у нее еще до революции, одна в качестве кухарки, другая горничной. Кухарка была «за повара» как говорили в Петербурге, и стряпала бесподобно. Баронесса нанимала в сезонное время ей в помощницы кухарку-финку, хорошо готовившую финские блюда, так что стол был первоклассный и на все вкусы.
Свободное копирование
