authors

1209
 

events

165770
Registration Forgot your password?
Memuarist » Members » Semion_Badash » Первый этап. Первые уроки - 2

Первый этап. Первые уроки - 2

26.11.1949
Челябинск, Челябинская, Россия

Был конец ноября, когда нас вызвали на этап. Снова воронки, перекличка, столыпинский вагон. Вместо почтового нас на этот раз подцепили к пассажирскому составу. Овчарки, автоматы. Подходят любопытные. Какие-то женщины бросают конфеты, печенье. Конвоиры отгоняют их. Женщины бранятся. Нет, не угасло в России чувство сострадания к каторжанам.

    В Челябинске пересылка. Нас разделяют на группы по 4–5 человек. Ведут в камеры. Я попал в довольно светлую с высоким потолком, большим окном и двухэтажными нарами, окантованными по краям железом. Наверху, у окна, блатные — «паханы», на первом этаже копошатся малолетки — «шестерки». При нашем появлении сразу раздается команда сверху: «Прошмонать все сидора и уголки». Это на их жаргоне (фене) называется обыскать наши чемоданы и мешки. На нас лезут малолетки, угрожая ножами и бритвами. Первым обыскивают пожилого священника. Забирают из его чемодана домашнюю еду, снимают с плеча пиджак. Я наивно обращаюсь наверх, к «паханам»:

«Ребята, как же можно, ведь пожилой человек, священник». Не помогает. Следующий я. Забирают новое теплое белье, полученное еще в Бутырках. Я снова наверх: «Ребята, неужели будете у врача отбирать?» Один из паханов кричит: «Ах, так ты лепило, тогда полезай к нам». (Лепило — по той же фене — медработник). Я бросаю наверх свой пустой мешок и лезу в гущу паханов. Они уступают мне место у окна. Я снова:

«Ребята, ваши матери и жены может в эту минуту молятся за вас вот у такого священника, стыдно отбирать у него вещи и еду». При упоминании матери, они преображаются и дают команду вернуть все отобранное священнику. Потом я говорю:

«Мы ведь все зеки, все в одной камере, надо бы вернуть все ребятам». И слышу в ответ: «Нет. Вы — фашисты, а мы — советские люди, временно изолированные». Вскоре, однако, они возвращают нам вещи, но расплачиваться за это должен я один. Воры требуют «тискать романы». Это значит рассказывать без конца какую-нибудь чушь, но в ней как обязательный элемент должны присутствовать криминал, эротика, любовь. И я «тискаю романы».

    Ночью, во сне, мелькают картинки детства, как в волшебном фонаре… Вот, я еду с родителями в Лосиноостровское в коротеньких штанишках и матросочке, а по вагону проходит оборванный и грязный беспризорник и просит милостыню. Я прошу у родителей деньги и кладу ему в руку. Он благодарит и начинает петь на весь вагон:

 

    Позабыт, позаброшен,

    С молодых юных лет,

    И остался сиротою,

    Счастья в жизни мне нет.

 

    Вот, умру я, умру я,

    Похоронят меня,

    И никто не узнает,

    Где могилка моя.

 

    И никто на могилку

    На мою не придет,

    Только раннею весною

    Соловей пропоет…

    От жалости к беспризорнику я начинаю реветь. Пытаюсь бежать за ним в следующий вагон, но родители не дают. Следующая картинка: в морозную ночь в Нарымском крае, в селе Калпашево, меня будит мать и берет на руки, вся дрожа от страха. На пороге стоят трое в черных масках с револьверами. Потом один остается у дверей, а двое других связывают и забирают наши вещи. Через неделю какой-то местный охотник наткнулся на связанные узлы в сугробе под снегом и принес их нам. А потом слышу, как отец говорит матери: «Лиза, я подозреваю, что ограбили нас сами местные гэпеушники». Еще одна картинка детства: мы снимаем комнату в частном доме застройщика на Ново-Тихвинской улице. Впервые мне дают мелочь на кино, и я радостный бегу в кинотеатр «Антей», что напротив Института железнодорожного транспорта на улице Образцова. Около кассы стоит группа маринорощенских «жиганок», в сапожках на каблучках. Курят. Раскрашенные губы. Увидев меня, подходят. Вынимают финку из голенища, отбирают мелочь, а я бегу что есть духу домой, размазывая слезы по щекам. Больше меня в кино одного не пускают.

    Утром следующего дня паханы требуют у надзирателя бутылку водки и еду. Тот через час протягивает в кормушку бутылку и консервы. «За тобой еще должок», — кричат ему из камеры паханы. Вот она, прямая связь между режимом и блатными.

    В следующий раз «тискаю» им рассказ из практики вендиспансера, который знал от отца-врача. Они слушают внимательно. Задают идиотские вопросы.

    Откуда-то появляется гитара:

 

    Цыганка с картами:

    Дорога дальняя, дорога дальняя,

    Казенный дом,

    Быть может старая, тюрьма центральная

    Меня, несчастного, давно уж ждет.

 

    Сестренка милая, моя любимая,

    Как тяжело на свете жить,

    Куда не гляну я — кругом решеточки,

    И какого медленно проходят дни.

 

    Опять по-старому — цыганка с картами,

    Опять по-старому — казенный дом,

    Опять по пятницам пойдут свидания

    И слезы горькие моей жены.

    После каждого куплета снизу подпевали «шестерки»:

 

    Лубянка — все ночи полные огня,

    Лубянка — зачем сгубила ты меня

    Лубянка — я твой бессменный арестант,

    Пропали юность и талант в стенах твоих.

    Надзиратели им не мешали. Даже, когда они садились в открытую играть в карты. Днем, когда в камере становилось теплее, они раздевались до пояса, и я разглядывал татуировки на их телах. Часто повторялось: «Не забуду мать родную» или «Прости, мать родная», много было крестов и наколок типа: «Боже, спаси душу грешную» или «Господи, помоги в жизни». Я не переставал удивляться их тупости, малограмотности, полной аполитичности. Основными девизами были: «Один день кантовки — месяц жизни», или «Грязной тачкой — рук не пачкай». Им постоянно вбивали в головы, что мы, политические, — враги народа, террористы, шпионы, и называли они нас не иначе как «фашисты».

30.03.2015 в 19:00

Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2022, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Legal information
Terms of Advertising
We are in socials: