Пора подводить итоги. Эта глава последняя. Вчера я разговорилась с женщиной, которая убирает нашу квартиру на Терезиенштрассе. Фрау Штайнбайссер. Разговор глупый, бабский, мечтательный. Хотели бы вы, чтоб вам снова было двадцать? И вдруг фрау говорит:
— Нет, не хочу никаких двадцати. Опять только работать? Я и в этой жизни одну работу лишь видела. Весны не замечала. Мир не посмотрела. А мне двадцать нужно?
Для балета двадцать — самое подходящее дело. Но двадцать, когда жизненный путь уже определен? Когда ты уже в Большом? Когда позади балетная выучка? Когда «Щелкунчик» и «Раймонда уже станцованы? Когда несколько уроков с Вагановой состоялись?..
Если так — давайте мне двадцать. Возьму. Попробую пожить по-иному да поумнее. Постараюсь — твердо обещаю — избежать целой горы ошибок, которых я за жизнь столько понатворила. Но не наделаю ли новых? Характер-то мой не поменяется.
А если брать двадцать, то, верно, уж не будет ни Кутузовского проспекта, ни встречи с Щедриным, ни «Кармен-сюиты», ни «Дамы с собачкой»?
Нет, не согласна. Тогда Бог с ними, с двадцатью. Пускай останется так, как задано… Тогда отвечу, как фрау Штайнбайссер: «Нет, не хочу двадцати».
Конечно, двадцать лет тем сказочны для всякой женщины, что в двадцать выглядит она хорошо круглые сутки. А к тридцати, увы, хороша она уж часа этак три за день. Потом — того меньше. А к пятидесяти сверкнут пять-семь минут. Да и то в выигрышном освещении, со старательным макияжем.
Свободное копирование
