Чтобы выкроить побольше свободных дней для поездки на охоту, я приходил помогать Еленке. В тот день, пятнадцатого августа, в понедельник, мы сидели в Управлении строительства, и я рассчитывал объем земляных работ по благоустройству спортивного городка. В комнату, где, кроме нас, сидели еще два-три сотрудника, вошла девица, как мне потом сказали — работник отдела кадров, и спросила: «Кто здесь Трубецкой?». Я ответил. «Вас просит зайти начальник отдела кадров». — «Сейчас приду». — «Что это может быть?» — спросил я Еленку. Она не знала, и мы пошли вместе.
Кабинетик. За столом чуть полнеющий чиновник. «Вы Трубецкой?» — «Да, я!». — «А паспорт у вас при себе?». Подаю паспорт. Знающе листает. Я, чувствуя некоторую незаконность своего здесь пребывания, начинаю объяснять, что, вот, моя жена здесь на практике, и я ей помогаю. В свою очередь он пускается в какие-то маловразумительные объяснения, которые должны были бы меня успокоить. Но этого не происходит. В смятении и смущении идем назад. Что это за вызов? Какая-то проверка. Но к чему, для чего? Настроение испорчено, и мне уже не работалось. На лодке через заливчик поехал обедать домой, а Еленка еще задержалась на работе. Дома я рассказал о странном вызове в отдел кадров, а после обеда спустился на берег готовить лодку к путешествию на охоту. Дом был близко от воды, и сестра Андрея Анатольевича тетя Аня позвала меня к телефону. Спрашиваю ее, кто позвонил. «Какой-то незнакомый голос». Беру трубку: «Слушаю». В трубке голос: «Не знаете ли, где сейчас архитектор Мовчан?» (преподаватель архитектурного института, руководитель практики студентов). Говорю, что не знаю, где Мовчан, так как не имею с ним ничего общего. «Извините, мы его ищем и думали, что, может быть, вы знаете, где он». Странный разговор. На этот раз встревожена и тетя Аня, которой я рассказал его содержание.
Иду на берег, сажусь в лодку, но мысли уже не здесь. Вокруг меня явно что-то делается, но я еще не понимаю что. Зачем меня подзывали к телефону? При чем здесь Мовчан? Так сижу некоторое время в бездействии. Через силу принимаюсь за работу. Мне нужен какой-то инструмент, и я иду в дом, а на душе сплошное беспокойство. Находясь еще в комнате, вижу через стеклянную дверь на веранду и стеклянную веранду, как к дому подъехала черная «эмка», из нее вышел человек в сером костюме и Еленка с каким-то отсутствующим лицом. Этих трех деталей было достаточно, чтобы все странные события этого дня встали на свои места. «АРЕСТОВЫВАЮТ», — пронеслась и сковала мозг мысль. Действительно, гражданин в сером костюме предъявил красную книжечку и ордер на арест. Он попросил мои документы, я пошел за ними в соседнюю комнату, а гражданин в сером за мной даже не последовал. Вообще, его поведение и в дальнейшем было каким-то безучастным и равнодушным. Он, видимо, просто выполнял чужое предписание. Мы все сели на веранде. Тетя Аня была приглашена в понятые. Тетя Оля Давыдова, мать жены Андрея Анатольевича, навсегда исчезнувшей в 1937 году, так и не показалась. Бедная старушка слегла от расстройства.
Гражданин в сером — капитан Кузнецов — спросил как-то обыденно и равнодушно, зная ответ наперед, есть ли у меня оружие. Потом спросил, где мои вещи. Я ткнул в сторону свернутых на веранде постелей. Он опять равнодушно, для проформы, отогнул край свертка и все. Потом долго писал протокол. Тетя Аня глазами показала на кольца. Я незаметно снял свое и отдал Еленке, сидевшей рядом. Кончив писать капитан спросил: «Есть ли претензии?» — «Претензии? Вот, от молодой жены забираете», — грустно пошутил я. «Ну, собирайтесь, ехать надо», — сказал капитан. Я дал Еленке адреса партизанки Лены Потаниной и нашего командира Владимира Константиновича, чтобы через них хоть что-то выяснить обо мне. Написал доверенность на стипендию в университете. Еленка собрала мне нехитрые пожитки: две рубашки, трусы и еще что-то и, прощаясь, сунула незаметно в руку маленький клочок бумаги. Я извинился перед тетей Аней за доставленное беспокойство, и мы тронулись. Еленка еще долго стояла на крыльце веранды.
Свободное копирование
