Домашние при моём появлении изобразили живую картину Репина «Не ждали». Разговоров было!
У них сравнительно всё не плохо. Нюра сумела справиться с Алёшей, нашла Нинин адрес. Нина съездила за Галей, которая тотчас вернулась к сыночку. Но Нюра, дико испугавшись событий, попросила расчёт, хоть с Алёшей прощалась со слезами.
Мы взяли к себе четырёхлетнюю Марьяну, которая после ареста Маги осталась у чужих людей.
Единственное, что меня беспокоило, это завод. Но в цеху меня встретили просто даже хорошо и сочувственно, внимательно. Оказывается, я обязан был своему быстрому освобождению именно заводу. ГПУ запросило мою характеристику, и мой на редкость осторожный заместитель Болховитинов, дрожа, как заячий хвост, всё-таки написал мне самый лестный отзыв, из которого можно было понять, что цех остановится, если меня не выпустят.
Через две недели выпустили Тамару Аркадьевну, через месяц — Магу.
Забегая вперёд, скажу, что добрая, самоотверженная, прекрасная Ирина Алексеевна из-за своей твёрдости и порядочности, а главное — прямоте, получила пожизненный срок концлагеря. Она досидела до Ежова, это была беда. Здесь уже не было спасения. Она пересидела всю войну и там умерла, не дождавшись смерти Сталина.
Всё это нас всех, уважающих и любящих её, невероятно огорчало.
Дома у нас всё было хорошо.
Но бедная Галочка, как она за эту неделю осунулась, побледнела. Глаза стали какими-то грустно-вопросительными.
Зато Алёнька по-прежнему радовался жизни. Его радовало всё, он мог часами заниматься даже клочком бумаги, сминая её и расправляя. За эту одну неделю он сильно изменился, вырос и даже стал проявлять свой характер. Иногда упрямился, и его ничем нельзя было убедить. В таких случаях Галя ему говорила, как когда-то в моём детстве няня говорила мне: «Уйду от тебя!» Впрочем, она никогда не добавляла, как няня Груша: «…и больше не приду!» Тут уж Алёнька быстро сдавался. Любопытно, что он этот разговор хорошо запомнил, и через год-два сам говорил, когда был чем-либо недоволен:
— Уйду далеко, Аля, я. Так он называл себя.
Он нас постоянно забавлял и смешил своими репликами. Как-то, сидя на окне и глядя на улицу, он впервые увидел снег и сказал:
— Как много соли рассыпали!
Его высказывания были оригинальны, и мы стали их записывать. У нас накопилось несколько толстых тетрадей, заполненных его изречениями, которые мы слышали лет до пяти. Например, после посещения зоопарка он спросил:
— Мам-Галь, аблизян это людь?
— Мне жжалко рыбку. У неё только голова и хвостик. Как же ей бегать и в игрушки играть?
— Я не понял, что такое небо.
— А транвай кто везёт? Мотор? А меня тоже мотор? А я не вижу, где… А корову кто движет?
— Мам-Галь, сделай одно глазо… (то есть встань в профиль). Я посмотрю.
— А в какой стране Африка живёт?
Тут папа подаёт реплику:
— Да он обогнал меня, отца. Он родился географом. А я-то только мечтаю им стать!
— А что это «куртура?» — Подумав: — Ну, я и сам знаю. Это зоопарк!
В трамвае кондуктор объявила:
— Следующая остановка Таганка!
Алёша громким голосом ей возразил:
— Паганки только в лесу бувают!
Свободное копирование
