После этого события месяц или даже несколько больше всё было хорошо: Танька ела и остальное время спокойно спала, с пеленками тоже больших проблем не было: на солнце они сохли мгновенно. Кстати, Танька это теперь была дочь, а Татьяна жена, впрочем я почти всегда называл ее Ладой, так что путаницы не было. Через некоторое время, естественно, Танька спать стала меньше, но за этот счет стала звонко и громко кричать. Однажды Вера смущенно сказала, что она не высыпается (между комнатами даже двери не было, только одна занавеска) и попросила нас подыскать себе другую квартиру...
Опять начались трудные поиски. Чтобы их как-то ускорить, а мы тогда очень часто бывали "в морях", я даже стал использовать в личных целях свое служебное положение. Да-да! Если "Куйбышев" возвращался в главную базу (так мы называли Севастополь), а очередь сходить на берег была не моя, я, мысленно разделив город на участки, посылал своих матросов порасспрашивать, не сдается ли где-нибудь жилье. Так в конце концов удалось найти комнату у Ушаковой балки на Корабельной стороне. Хозяином дома был Котя Блоха. Блоха было его прозвищем, он хромал и поэтому как бы прыгал, а не шагал. Котя сдавал свой двухкомнатный домишко, а сам жил в сарайчике во дворе, благо лето в Крыму жаркое. В соседней с нами комнате, как войдешь в дом направо, жили две медицинские сестры из флотского госпиталя. Котя держал их постоянно в страхе и грозил выселить, а когда напивался, то выворачивал пробки и оставлял их без света. Когда он очень напивался, и к тому же меня не было дома, он выворачивал все пробки.
Свободное копирование
