Перед отъездом Ивана Алексеевича в Васильевское Ник приехал проститься с Сашей и привез том Шиллера, в котором "Philosophische Briefe" {"Философские письма" (нем.).}. Они стали читать их вместе, мысленно применяя эти письма к предстоявшей разлуке. На глазах у них навертывались слезы при чтении мест, выражавших состояние их души. Когда Ник читал письмо Юлия к Рафаилу, где он говорит: "Одиноко брожу по печальным окрестностям, зову моего Рафаила и больно, что он не откликается мне", -- Саша схватил Карамзина и прочитал в ответ: "Нет Агатона, нет моего друга".
Спустя много лет, вспоминая это время, Саша сказал: "Так-то, Ник, рука в руку входили мы с тобою в жизнь, -- отвечали всякому призыву, искренно отдаваясь увлечению. Мы не покидали избранного пути,-- и вот я дошел... не до цели, а до того места, где дорога идет под гору, и -- ищу твоей руки... чтобы пожать ее и сказать, грустно улыбаясь, -- "вот и все!"
1873 года 6 апреля, находясь в Вене, получила я от Ника письмо. "Наконец-то, -- писал он, -- пришло твое послание из Вены, старый друг Таня, и пришло накануне дня его рождения. Также пришло сегодня и от Марьи Каспаровны письмо из Берна, с твоим адресом и с известием, что они сегодня в Цецилиенферейн поют, в день его рождения, реквием Керубини. Странное дело! не могу удержаться от нервного плача; что же делать!" {Саши уже не было на свете. (Прим. Т. П. Пассек.)}
При этом письме Ник прислал мне стихи "Памяти друга".
Друг детства, юности и старческих годов,
Ты умер вдалеке, уныло, на чужбине!
Не я тебе сказал последних, верных слов,
Не я пожал руки в безвыходной кручине.
Да! сердце замерло!.. Быть может, даже нам
Иначе кончить бы почти что невозможно,
Так многое прошло по тощим суетам...
Успех был не велик, а жизнь прошла тревожно.
Но я не сетую на строгие дела,
Мне только силы жаль, где не достигли цели,
Иначе бы борьба победою была
И мы бы преданно надолго уцелели.
В стихах слышится горе, и кажется, талант ослабел.
1877 года, в июне, не стало и Ника. Жалеть ли о нем? Жизнь его была ряд лишений, страданий, утрат. Все было разбито: и душа, и сердце, и здоровье. Кто виноват в его неудавшейся жизни? -- другие -- да; но что же он сам? горячее, чистое, привязчивое сердце, он верил во все и во всех, и жизнь во всем обманула его. Он не блестел, как друг его Саша: скромный, тихий, он нигде не выдвигался и не искал славы; но был человеком во всем значении этого слова.
Свободное копирование
