Дом Верико. Профессор

Шофер дяди Миши Чиаурели Профессор всегда выглядел элегантно, почти как сам дядя Миша, и все время был рядом с хозяином. И когда в Тбилиси приезжали именитые гости (Джон Стейнбек, сын Черчилля, Назым Хикмет), дядя Миша встречал их вместе с Профессором. Так и представлял его гостям:

 — Познакомьтесь, это Профессор.

 И гости уважительно именовали Михаила Заргарьяна “господин профессор”, и никак не могли понять, что это “господин профессор” все время бережно держит в левой руке. А это была крышка от радиатора, Профессор таскал ее с собой: боялся, что сопрут.

 Однажды (когда Чиаурели уже не стало) я наблюдал такую сценку. Девять тридцать утра. По зале с антикварной мебелью, по сверкающему фигурному паркету Профессор катит колесо. Открывает дверь в спальню, закатывает туда покрышку и зовет:

 — Верико! А Верико!

 — Что? — не открывая глаз, сонно спрашивает Верико. Как всякая театральная актриса, она поздно ложится и поздно встает.

 — Открой глаза! Посмотри!

 Верико приоткрывает один глаз.

 — Ну?

 — С такой покрышкой можно ездить? Можно?!

 — Хороший шофер с такой покрышкой может ездить, а у говновоза любая лопнет, — бурчит Верико.

 — Вера Ивлиановна, я вас вожу, — напоминает Профессор.

 Верико открывает оба глаза.

 — Господи, чем я перед тобой провинилась, что ты окружил меня такими идиотами!..

 И далее она минут десять с трагедийным надрывом сетует на судьбу. Верико Анджапаридзе критики включали в десятку лучших трагедийных актрис ХХ века, и, когда она с таким пафосом говорила на сцене, зал рыдал. Но Профессор был человеком дела и эмоциям не поддавался. Когда Верико утомилась и замолчала, он спокойно говорит:

 — Деньги давай.

 Верико тяжело вздыхает, переворачивается на другой бок и бормочет:

 — В тумбочке посмотри...

 А когда у Верико уже не было средств содержать шофера с машиной, Профессор переквалифицировался в футбольные фотографы и прославился больше, чем Чиаурели, и даже больше, чем Верико и Софико. Прославился почти как Котэ Махарадзе. Если в ворота тбилисского “Динамо” забивали мяч, весь стадион, шестьдесят тысяч болельщиков орали: “Профессор, не снимай!!!”