Николай Мордвинов Дневники - 241

23/XI

Работаю над Баклановым — «Второе дыхание» (Крона).

О том, как трактовать роль, спорил до последних дней. Наконец Ю.А. согласился со мной, лишь предлагал не опережать события. А чего опережать, когда надо сесть и решить, кто же главный персонаж в постановке? И если это Бакланов, и если этот Бакланов является типичным представителем нашего офицерства, то его надо переписать и сделать лучше, умнее и сильнее Левина. Вот и все. И нечего тут ждать, пока другие скажут.

Идти по мысли? Да, правильно! Только мысли у разных людей по-разному строятся! Одна и та же фраза при различных задачах у разных людей, находящихся в разных отношениях друг к другу, будет разной.

Провести через себя, сделать органичным все, что мне предложено автором или собственным замыслом, это одно. Но «идти от себя», с такими моими качествами, которые находятся в противоречии со всем, что надо найти для данной роли, — это не метод. Надо отыскать в себе то, что должно быть сыграно, то есть знать заранее, что надо сделать, а не ждать от себя, скажем — вялого, инертного, когда во мне что-нибудь зацепится… Не ждать милости от вдохновения, а заставить вдохновение работой родить то, что тебе, сознательному творцу, требуется. Не плавать без руля и без ветрил, а крепко держать в своих руках кормовое весло!

Идти от себя творческого, горячего, думающего, желающего, жаждущего, работающего, следовательно, на каждый данный момент непременно знающего, что нужно получить. Иначе «качка» неизбежна.

Короче, проще посидеть дома, подумать, решить, а потом уж идти на репетицию. Тогда не будет опасения, что то, что предлагается, неверно или преждевременно.

А если мне уже действительно многое ясно? Для чего же я буду делать вид (и для других и для себя), что мне это еще неясно?

Замудрят, засушат, заморозят до того, что все утеряет свежесть, обаяние, а потом — играй!

«Не торопись с логикой!».

Как же не торопиться, когда я знаю, что при данных обстоятельствах Бакланов может, в лучшем случае, быть милым, добродушным, обаятельным, так как в уме ему отказано. Во всяком случае, по сравнению с Левиным.

Сценарий — режиссер — актер — картина.

Режиссер отчасти потому и не видит подчас картины, ее образа, что сценарий у него в руках не окончателен, примерный, неточный, нерабочий, несценичный…

Режиссер потому и снимает «впрок» не только куски, но и целые сцены.

Ножницы могут и должны быть техническим помощником, а не главным фактором, решающим характер картины.

В искусстве впрок копится материал от наблюдения, а не от количества случайного, снятого «впрок». Так бывает, когда снимают не как задумано, а как получится. Но я понимаю режиссера, который снимает по нескольку тысяч метров на план. На один план! Так бывает, когда режиссер точно знает, чего ему хочется и что у него не получается.

Актеру трудно работать так, чтобы он мог ответить за то, что он сделал. Он никогда не знает, что же из всего, что он надумал, останется. Думая о целом, он распределяет тему по отдельным кускам, делит с расчетом, чтобы каждый компонент, важный компонент, был наиболее выгодно показан и в наиболее выгодной последовательности. И вдруг, по воле режиссера, который был не точен в своих желаниях на съемке, целые куски и сцены вылетают. В лучшем случае, это хорошо для картины, хотя и эти «лучшие случаи» чрезвычайно редки, а в худшем или, вернее, в обычном случае, такая практика несет с собой явное обеднение задуманного актером образа.

В таких случаях и хорошая картина становится хуже того, чем она могла бы стать.

Надо точно знать еще и потому, что советчиков у режиссера так много, что ему просто потерять себя и свой замысел.

До чего хочу сыграть большую, емкую роль современного человека. Чтобы рассказать обо всем, что прикопил. Нет, одни мечты… Все равно, что на наших художественных советах.

Носишь, носишь мечту в сердце, а воплотить нет возможности. Все время одергивают. Ну пусть бы не получалось, а то и не пробуешь.

Мечтаем, а мечту в дело не воплощаем.

Настоящий героизм — героизм не мечтающего, а желающего человека, творца-деятеля, деятеля… Героизм — деятелен. Мечта без дела — мертва.

Или передать ее «поколениям»?!

Ну почему же я должен передать ее кому-то другому, если сам в силах выполнить многое? Если она мне ясна?! Если у меня сил непочатый угол?!

Все у нас не вглубь, а вширь.

Все чаше мне приходит мысль, что несерьезным мы делом занимаемся в художественном совете.

Мечта — дело великое, но та мечта, которая живет бок о бок с воплощением ее. В крайнем же случае, в самом крайнем случае, лучше дело без мечты, чем мечта без возможности воплощения. В этом случае мы просто хорошие работники, а не пустомели, как сейчас.

Мечтами, например, устлан весь путь нашего театра, но сколько же в этих мечтах и ленивого и фарисейского.

Все наши совещания, собрания, беседы, лекции — по поводу того, как «добиться чистоты». Да надо снять пиджаки, засучить рукава и начать «подметать»!!

Романтика реального.

Реалистическая романтика.

Беспредметный романтизм.

Вдохновенный реализм.

Социалистический реализм.

Революционный романтизм.

Художнику понять все это надо!

Пойми, что он любит и может, и помоги, направь, разгадай его, и о нем говори ему, а не о себе.

Увлекает то, что характерно и любимо в моем народе. Что характерно для века. Страны. Эпохи. С точки зрения сегодняшнего дня, нашей философии, наших задач.

Жить не «по моде», а по своему сокровенному желанию. Непременно искреннему. Не надуманному. Подслушанному в тайниках своей души. Не лживое, честное и будет обязательно современным. Тогда художник будет глашатаем своего народа» века, эпохи.

Конечно, если он не подлец.

У нас чаще всего штампы в понимании своего народа, души его. Штампы с поверхностным представлением обо всем этом. Потому что путем мы не живем с ним, не наблюдаем его; его интересы являются для нас предметом исследования, наблюдения, а надо, чтобы его интересы стали нашими интересами. Нужно подвижничество в искусстве, тогда станет многое ясным, а потому и простым, легким.

Нужно знать, уметь и любить. Только тогда твой авторитет будет без изъяна. Храни его своим целомудренным отношением к делу, не подмарай его болтовней, не подмени фарисейством. Тогда ты творец. Тогда ты действительно полезен. Взаимоотношение со зрительным залом: вера в него и его в тебя; власть над ним и чуткое ухо к нему; его к тебе; ни намека на угодливость; чуткое ухо и сердце — к его лучшим желаниям (конечно, они труднее определимы, чем желания броские, периферийные); никакого вкусового компромисса: без поблажек, без «зависимости», без угодничества.