26/X
«ОТЕЛЛО»
Как всегда, раз ответственный спектакль, я не в форме. Четвертый день — простуда.
Спектакль шел прилично. При падении на спину чуть было не потерял сознания, ударившись «простреленным» местом. Прием бурный.
Упрощаю внешнее выражение роли, но не отказываюсь от мизансцен.
Мысль о том, прав я или нет, не покидает меня, и я не нахожу окончательного решения. Если «не надо рисовать стихом», то почему все утверждают (вместе с критиками), что «в первый раз театр явился комментатором текста» и «текст становится понятным в первый раз»?! Если мои слезы — «внутренняя собственная расчувствованность, периферическая возбудимость», то почему вместе со мной плачет зрительный зал? Если «нет темперамента в трагических кусках», отчего же взволнован зрительный зал?
Ничего не понимаю.
Свободное копирование
