23 января. Первая ночь в Мандалае прошла спокойно. Дакойты не нападали на наш дом.
Управляющий отелем перед обедом спросил меня, есть ли у меня револьвер? И прибавил, что по теперешним временам вооружение необходимо, что в 9 часов вечера он сам запирает все окна и двери.
Мы пообедали очень скверно. За столом сидели какие-то приказчики разных торговых фирм; один из них был немец.
Бранили Бернарда. О дакойтах ничего не говорили. Рядом в доме всю ночь раздавалась музыка.
Управляющий ушел туда, забыв, конечно, об окнах и дверях. Я сам призвал босоногого слугу и приказал затворить окна в моей комнате. Моя комната -- это перегородка, не имеющая даже двери, а занавесью отделяющаяся от веранды, или ситтинг-рума (Здесь: общая комната в гостинице (англ.)). Пыль и грязь всюду...
И здесь Тзи-бау не обвиняется прямо в тех жестокостях, которые делались его именем. Всю вину сваливают на его министров и супругу с тещей.
Он жил постоянно взаперти, не выезжая из своего дворца и, понятно, имел самые превратные понятия о своей силе.
Сейчас у меня был Ookah (Произносится "Ука" (имя собств.)) -- агент Маунг По Хмина. Он взял у меня список книг, которые мне нужно, и обещался их достать. Это, конечно, не более как обещание и как таковое не заслуживает никакого доверия. Но Ookah был отменно любезен. Он мне сообщил, что многие монахи разбежались от дакойтов.
Сейчас встретился с корреспондентом калькуттского States-man'a. Дней восемь тому назад здесь расстреляли шанского претендента. У него было до семисот человек в шайке. Его изловил бирманский вун, передавшийся на сторону англичан. Поймали шанского претендента и расстреляли. С ним было две дочери, но их отпустили на волю.
И этот барин говорит, что большинство дакойтов солдаты. Шанов весьма мало.
В последнюю неделю здесь было весьма тихо. В городе вообще безопасно.
В Мандалае, по словам Ука, десять тысяч жителей, и при царе было до шести тысяч монахов. Царь тратил на них до 20 тыс. рупий в месяц. Всякий ученый монах мог рассчитывать на царское содержание.
От царских щедрот получали не только мандалайские монахи, но и многие вне столицы, слава об учености которых достигала царя. Теперь, конечно, монахам жизнь другая, и масса их разбежалась из Мандалая. Бирманцы говорят, что монахи ушли, потому что им жить нечем.
Часа в три с половиной ездил к резчикам; видел, однако же, мало примечательного и еще меньше готового.
Оттуда направился в монастырь Myothit Atwinwoon Min kyoung. Монастырь был выстроен бывшим бирманским посланником в Париже. И стоил, вероятно, строителю немалых денег. Огромное помещение двухэтажное. Комнаты, или дортуары, монахов громадные. Но монахов я видел немного. Монах, с которым я беседовал по-санскритски, сообщил, что теперь у него немного учеников. Говорят (т.е. Ука говорит), что при царе некоторые монахи имели до пятисот учеников, и это понимают буддисты и боятся за дальнейшие судьбы своей веры. Монастырь этот охраняется двумя сотнями сипаев.
Монастырь действительно роскошный. Изображение Буддхы мраморное. Оно помещено в центральном покое, прямо против входа. Громадная статуя кругом обставлена разнообразными приношениями. В темноте я не успел всего рассмотреть. Монах показал мне издание Лалитавистары и Катантры. Он утверждал, что Лалитавистара то же, что Буддхавамсо. С гордостью объяснил мне, что, кроме него, никто в Мандалае не говорит по-санскритски. Но и его сведения были не из обширных.
Не знаю, сознают ли власти хорошо настроение бирманского народа по отношению к присоединению. Но это настроение совершенно ясно всякому со стороны. Сколько злобы и негодования было в глазах Ука, когда сипай остановил нас при входе в монастырь. А этот монах, с грустью упоминавший о царе и о том, что при царе жилось лучше, монастырь был полон учеников и монахов, а в правление ингрезиев все изменилось, ученики и монахи разбежались. В этом не раз мне выраженном страхе за будущие судьбы буддизма сказывается глубокая скорбь о том, что старый порядок жизни уничтожен или готов исчезнуть. А новое? Лучше ли оно? Тех людей, которые могли бы сказать, да! -- еще нет. Да и что это будут за люди?
Сегодня за обедом говорили, что кули питается здесь на Rs. 2--3 в месяц.
Свободное копирование
