***
Приехал... Долго возились... Наконец, на каком-то парусном баркасе пошли на берег.
Разбитый город ... Грязь ... Среди грязи толчется и топчется толпа рыжих английских шинелей, от одного вида которых щемит. Это наша армия ...
Пробиваюсь сквозь нее. Одни бездельничают, другие таскают дрова. Сквозь толпу движется рота сингалезцев: губы — «полфунта», странные волосы, которые вьются «отвратно» ... Черны соответственно.
Странно, вздеть их, этих черных, среди русской массы. Но чувствую ясно, кто здесь возьмет психический верх. Не устоят — черные. Огромный сингалез, на голову выше остальных, командует по-своему, со зверским выражением. Происходит смена караула. Исполняют, как следует. Видно, сильно боятся этого огромного, высокого.
Русская масса смотрит на них без злобы. Раздражение, которое чувствуется, направлено против кого-то другого.
По грязи добираюсь к русскому коменданту. Охраняют юнкера. На них, как всегда, приятно взглянуть. И здесь они твердая опора, как были во всю революцию.
Удивительно, почему та же самая русская молодежь, попадая в университеты, превращала, их в революционные кабаки, а, воспитанная в военных училищах, дала высшие образцы дисциплины и патриотизма ...
Узнаю у коменданта дорогу в лагерь через горы.
***
Иду по шоссе, потом по тропинке ... Путь указывают люди в английских шинелях, месящие глину тропинки. Их много, они беспрерывно идут туда и обратно. Иногда несут ветки можжевельника, очевидно, вместо елочек ... Ведь сегодня сочельник ...
Горы, пустые, глинистые. Грязно... Серо ... Скучно... Тоскливо...
Шел несколько верст, шесть или семь... Наконец, — там, в долине... Белые домики с белыми крышами... Нет, это не домики — это такие палатки.
— Где они? ..
— Вот... тут, направо, корниловцы ... налево — марковцы ... там дальше — дроздовцы и алексеевцы...
***
Вот, значит... Сейчас решится — господи, помоги.
* * *
— Нет, в списке наличных такого нет ...
И готов я был к этой минуте... Давно с ним простился мысленно... И все же...
Но надежда еще теплится... надо расспрашивать, — может-быть, где-нибудь в госпитале.
Но как стало тяжело... пришибло... Думалось: «А вдруг здесь ... вдруг сейчас увижу ...».
— В числе наличных нет...
***
Узнал все про сына... нашел офицера, который был его начальником.
Он рассказал мне всю сцену. Все, как было. Могло быть и то и другое. И жизнь и смерть..
Надежда есть. Если господь захотел, — он жив ...
***
Отыскиваю генерала Е. Это еще за четыре версты в горах. Маленький домик ... каменная хижина ... Есть же сердечные, славные люди ... Приняли, как родного ...
Сочельник ... Елочка — можжевельник. Горят свечки ... Маленькая комната. Но уютно. Железная крошечная печка. Белым полотном убраны стены. Не то землянка, не то палатка. Со мной так ласковы. Стараются смягчить, чем можно, удар.
Свободное копирование
