31 августа
Если учесть, что в Особом районе прежде находилось всего несколько моих товарищей, то с 1942 года по 1944 год здесь, кроме меня, почти не было никого из некитайцев, не считая отдельных представителей других восточных народов (монголов, японцев, корейцев и др.), а также нескольких иностранных врачей.
Это позволило председателю ЦК КПК скрытно провернуть чжэнфын и сумму мероприятий по дезинформации зарубежной общественности о характере войны армий КПК (особенно 8-й НРА) против японских захватчиков и по саботажу единого антияпонского фронта. Хотя саботаж время от времени прикрывался патриотическими статьями в «Цзефан жибао», массовыми митингами и публичными заявлениями. В самом же Особом районе с 1941 года антигоминьдановская политика стала важной частью политики руководства КПК.
Из этого обособленного мирка не просачивалась информация, неугодная Мао Цзэ-дуну. Даже сейчас, когда Яньань усиленно навещают иностранные журналисты, военные и политические деятели, жесткий контроль Мао Цзэ-дуна и Кан Шэна над каждым партийцем и бойцом дает возможность успешно продолжать действия по дезинформации. Отвечать иностранным репортерам и политикам могут лишь специально проинструктированные «люди из народа». Остальные отмалчиваются или отделываются повторением зазубренных лозунгов. Революционная демократия подменена полной несамостоятельностью каждого, страхом проявления самостоятельности.
Даже от нас, советских людей, все эти годы скрывались истинное положение на фронтах, действительное направление политики КПК, хотя от Советского Союза настойчиво требовали поддержки этой политики в любых случаях.
Здесь творились насилия, правду о которых мир, пожалуй, не узнает в полной мере (если вообще узнает), а полную правду о VII съезде КПК, который уже оказывает и еще, бесспорно, окажет огромное влияние на КПК, не в состоянии никто узнать. Официальные доклады, опубликованные в прессе, не отражают действительной картины. Ряд подлинных выступлений — таких, как Ло Фу, Ян Шан-куня, самого Мао (по ряду вопросов) и других — вообще изъяты из отчетов. Прочие выступления напечатаны с существенными вымарками и представляют работу съезда совсем в ином духе.
На съезде я был единственным из некитайцев (кроме нескольких японцев, корейцев и монголов). Председатель ЦК КПК уверен, что я не узнал самого главного: закулисной борьбы по уламыванию и обработке делегатов, проникнутой резким антисоветизмом, национализмом и оппортунизмом.
Уже сейчас история съезда трактуется в совершенно отличном от действительности духе. Мягко говоря, она не соответствует фактам. Все замазывается туманными формулировками, подделками и значительными купюрами из стенограмм.
Судя по отношению председателя ЦК КПК, он думает, что с 1944 года я целиком под его влиянием, понимаю и разделяю его политику. Он уверен, что саботаж единого антияпонского фронта и борьбы с японцами, постоянная дезинформация Москвы, торговля с Белым домом, попытка изолировать Советский Союз в дальневосточной политике — это его тайна.
Шеф цинбаоцзюй не за страх, а за совесть обеспечил «герметичность» этого мирка, культивируя «марксизм реальности». Кстати, это один из веских доводов, почему Мао не расстанется с Кан Шэном.
Свидетелей того, что здесь происходило, нет! Это твердое убеждение Мао. Чжэнфын помог произвести чистку тридцати тысяч кадровых работников. Каждый был на виду. Каждое слово становилось известно охранной службе. И для большинства это закончилось «духовным перевоспитанием»...
* * *
Ван Жо-фэй — один из старейших членов КПК. В начале 20-х годов участвовал в создании секции КПК во Франции. Вместе с Чжоу Энь-лаем принимал участие во всех ответственных переговорах с Гоминьданом. Член ЦК КПК.
Свободное копирование
