15 ноября 52.
Саша:
— Мама, обычно в книгах есть незначительные люди и главные. А у Диккенса все главные, все важные.
— Ну, как же — Давид Копперфильд — главнее других.
— Да, конечно, но все-таки такого, как у тебя Трофимов[1], у него нет. Всех его людей прямо до косточки видишь. Даже лавочник, у которого живет Пеготти с Баркисом — и то я про него все могу рассказать. А про Трофимова что расскажешь?
Очень верно: про Трофимова рассказать нечего. Она, видно, хотела сказать, что у Диккенса нет бледных персонажей.
* * *
Саша:
— Мне очень нравится этот доктор. Он сказал: «Не ограничивайте ее в пище».
* * *
Саша:
— Мама, я совсем не думаю о том, что сегодня. А думаю либо про каменный век, либо про коммунизм. Вот какое дело.
* * *
Саша:
— Мама, я теперь всегда слушаюсь, когда ты не велишь читать какую-нибудь книгу. Потому что, когда мне было 6 лет, я стала читать «Давида Копперфильда» и мне не понравилось. А сейчас как понравилось! Я, конечно, не стану читать эту книгу во второй раз, потому что она очень грустная. Но она очень хорошая. И так мне жалко матушку Давида. Хотя она зря вышла замуж за Мордстона, правда?
И вот, когда ты мне сейчас говоришь: «Тебе рано читать эту книгу», я вспоминаю, как я в 6 лет стала читать «Давида». И теперь я всегда тебя слушаюсь.
* * *
— Очень, очень жалко, что матушка Давида вышла замуж за Мордстона. Но с другой стороны, если б она за него не вышла, Давид не встретился бы с Агнессой и не женился бы на ней.
— А кто тебе больше нравится: Агнесса или Дора?
— Агнесса, конечно, умнее, но Дору больше жалко.
Свободное копирование
