9 ноября, суббота.
Вчера пригласила madame Tessier пить чай. <...>
Она рассказала о соседях, но не о всех, а только о выдающихся -- их ведь так много, что и знать трудно.
Напротив нас, оказалось, живёт французская женщина-адвокат Жанна Шовэн, -- под ней в прошлом году жила романистка Marcel Finayre, а внизу, в нашем доме -- как раз под нами -- тоже писательница Кларанс.
И madame Tessier знает её лично и бывает у неё.
-- Это преинтересная особа. У неё вторники, собираются: артисты, писатели. Я, конечно, стара для этого общества и воспитана была иначе, но все-таки люблю иногда сойти к ней. Там так весело, и мне приятно смотреть на эту молодежь. И сама Кларанс очень милая девушка. Конечно, эта среда артистов и писателей очень свободная, но -- не моё дело, как она живёт, я знаю только, что это очень симпатичная молодая особа.
Madame Tessier, при её возрасте и воспитании -- уже не разприятно удивляла меня своими широкими терпимыми взглядами, хотя бы самому передовому интеллигенту впору. -- И у ней бывает ваш соотечественник, скульптор Карзи... Карей... какие трудные эти русские имена... вот -- вспомнила -- Karsinsky. Я рассказала, что сдала комнату русской студентке, и он тотчас же спросил: "красивая она?"
-- Он мог бы и не спрашивать, -- заметила я, задетая бесцеремонным тоном этого вопроса за глаза.
Но для madame Tessier, как для француженки, вопрос этот был вполне естествен.
-- Отчего же не спросить? Я ответила: "Ваша землячка, господин Карсинский, весьма, весьма мила. Ему очень интересно познакомиться. И Кларанс тоже говорила: "вы её приведите ко мне". Если хотите, я познакомлю вас с ней. Вам будет интересно".
Я с удовольствием согласилась и спросила, -- что же пишет эта Кларанс, какие романы?
-- Знаете ли, я нахожу их немного слишком... вольными... для женщины... Есть у меня один её том, если хотите, я дам вам прочесть, только...
И madame Tessier запнулась. Я рассмеялась и стала уверять её, что она всё-таки с предрассудками, что нравственность должна быть одна для обоих полов, и отчего же женщине и не написать более или менее "вольного романа", когда мужчины на практике проделывают ежедневно то же?
Но madame Tessier на этот раз стояла на своём: "Вы не читали, вот сначала прочтите".
И она принесла мне небольшой томик "Passions terribles" {"Ужасные страсти" (франц.).}.
О, какое забористое заглавие! посмотрим, что это за роман!
Свободное копирование
