Воскресенье, 29/17
День сегодня хороший, хотя несколько холодный, ходили утром на почту, думали что-нибудь получить, но ошиблись, писем нет как нет. Такая досада. Сегодня по старому стилю 17 число, и я весь день припоминала день прошлого года, во всех его подробностях. День был удивительно хороший, ясный, хотя несколько холодный. На этот день был назначен выезд государ невесты в Петербурге. Александра Ивановна, которая жила тогда на Владимирской, на углу, имела 3 окна и предложила нам с мамой прийти посмотреть иллюминацию. Мы согласились. Я помню, я еще с вечера снаряжалась идти к ней. Отправились мы рано. Напились кофею и нарядились в наши обновы. На мне было сиреневое шелковое платье, мама тоже хорошо оделась и часов эдак в 9 мы пошли. Я все уверяла маму, что это слишком рано, но когда мы вышли на Невский проспект, то столько оказалось народу, что мы рады были, что кое-как могли пробраться. У Александры Ивановны мы уже нашли много гостей. Она была очень любезна к нам и усадила нас у окна, с мамой, так что видно было очень хорошо. Сначала мы рассматривали, как проходили солдаты и публика. Народу было необыкновенно много, в окнах, на тумбах, решительно везде, где было только возможно уместиться, везде толпился народ. Нам пришлось ждать часа 2 до начала процессии, которую мы видели великолепно, лучше себе и нельзя было представить. Наследница была необыкновенно, по-моему, мила и чрезвычайно мило раскланивалась во все стороны. После процессии Александра Ивановна предложила выпить чаю и закусить. Тут со мной разговорился какой-то студент, очень смешной, который, кажется, целый час не отпускал меня со своими разговорами. Была тут двоюродная сестра Александры Ивановны, Сашенька, очень хорошенькая девушка, но главное, чрезвычайно грациозная, совершенный ребенок, но до крайности милая. Потом тут были и другие гости, но мы долго-то не оставались. Мы отправились домой. Мама пошла домой, а я, так как я намеревалась сегодня идти к Софье Спиридоновне в гости на именины, то пошла к Иванову в кондитерскую, где купила пирожных, затем села в карету и доехала до Адмиралтейской площади. Здесь я решилась идти пешком.
На площади перед дворцом толпа была страшная, потому что, как говорили, невеста выходила на балкон и кланялась народу, и я в тесноту не пошла, а пешком отправилась на Васильевский остров и здесь отыскала тот дом, где живет Софья Спиридоновна. Пришла я во время самого обеда, т. е. в 2, Софья Спиридоновна сейчас вышла ко мне и была, кажется, этим очень и очень довольна, что я была так к ней любезна и пришла на именины. Сейчас меня усадила за стол, где было довольно много гостей. Была Александра Павловна, было 2 Сниткиных, бабушка с внуком, Павел Андреевич с женой и потом еще Николай , знакомый папы, но которого я ни разу не видела. Обед был отличный, надо отдать было справедливость, но весело не было, да разве и могло весело быть в обществе, где почти все мне не знакомы. После обеда был кофе, потом пошли в комнату Софьи Спиридоновны, куда-то наверх, довольно хорошенькая комната. Часов в 6 мы с Снитки-ными отправились домой, потому что сегодня предполагалось идти на иллюминацию. Пришли домой, когда иллюминация уже началась. Дома были Саша и Маша, но никто [из] приглашенных еще не пришел, мы довольно долго ждали, наконец решили идти одни. Саша и Маша обещали быть нашими кавалерами. Маша Сниткина оделась уж очень по-простому, решительно как горничная. Саша ей это заявил, она вдруг рассердилась, объявила, что не пойдет с нами. Мы начали ее упрашивать, наконец, решили идти и без нее. В это время пришли 3 наших кавалера - Рязанцев, Сорокин и еще какой-то их товарищ, которому Павел Григорьевич обещал место на . Мы немного посидели и отправились. Маша, по обыкновению, под руку с Рязанцевым, Саша с [Машей?], Сорокин со мной, а новый товарищ пошел один, поминутно теряясь в толпе. Разговор как-то у нас не вязался, было довольно скучно. В Морской мы встретили Веревкина, он было не хотел с нами идти, но я сказала: "Ну, пойдемте, не заставляйте себя просить", и он пошел. Дорогой Сорокин все говорил об одной его товарке, очень умной девушке, которая оказалась Марией Ганецкой, все твердил, что это чрезвычайно какая умная девушка. Потом, под конец, я его разозлила, и мы поссорились. Так прошли весь Невский, а Песками уж пошли все вместе, Сорокин, Маша, Веревкин; Маша и Веревкин отправились домой, Саша пошел к островам, а [остальные?] решили проводить меня домой. Ночь была лунная, но все разговоры как-то у нас не вязались, и было очень скучно. Вообще я нынче как-то потеряла умение разговаривать, ну, да об этом и жалеть-то нечего. Мама меня дожидалась и хотела уж ложиться спать.
Сегодня и здесь день прошел довольно скучно, ходили обедать, ходили несколько гулять, читали и под конец я залегла рано спать, так что проспала часов, я думаю, не меньше 10, если не больше. Потом вечером, после нашего с Федей прощания, я не могла заснуть, потому что у меня болел живот. Федя был удивительно как ласков со мной сегодня, да вообще и в эти дни, так что я просто не знала, как мне и бога благодарить. Он очень жалел обо мне, просил меня вертеться, сколько мне угодно, если мне от того хоть несколько легче, беспокоился, одним словом, показывал, что он меня очень и очень любит. Господи, как нынче я счастлива, право, я никогда не ожидала и не мечтала, чтобы я могла так тихо и спокойно жить бы с ним. У нас такое согласие, или Федя соглашается, или я, споров нет, а если случится кому-нибудь рассердиться (большею частью мне), то я обругаю его дураком, но сейчас расхохочусь, и он вполне уверен, что я это его назвала вовсе не по злобе, а просто так вырвалось, и что я решительно не сержусь на него. Сегодня написала и отправила к маме письмо с просьбой о деньгах. Вечные просьбы. Господи, когда-то я не буду ее беспокоить.
Свободное копирование
