Дневник 1867 года - 138

Понедельник, 23/11 <сентября>

   Сегодня утром мне было ужасно грустно: со мной это нынче очень часто бывает, мне кажется, что причина этому мне понятна, он заставляет меня сильно все принимать к сердцу. Мне сегодня припомнились его постоянные замечания о том, что у меня дурное платье; подумал он, кто из нас тут виноват, ведь, уж, конечно, не я. Я с самого утра принялась чистить свое платье, потом попросила у наших хозяек дать мне утюги, чтобы отгладить его. Они были так любезны, что мне тотчас дали, и я выгладила свое платье, но все-таки оно вовсе не имело нового вида, это правда, да и какой может быть вид, ведь я его уж так давно ношу, что, право, и пора ему состариться. Как я уж сказала, мне было очень грустно. Федя меня несколько раз спрашивал, что это со мной. Я отвечала, что у меня голова болит и просила его не приставать и не замечать, что я грустна. Так день прошел у нас грустно. Грустно сходили мы обедать, но я старалась понемногу развеселиться, и это к вечеру мне удалось. Но потом Федя рассердился на меня. Ему представилось, что я разыгрываю роль, что мне вовсе не грустно, а что я только желаю к нему показать презрение. Поэтому он, как мне потом сказал, целый день мучился, раздражался и страдал. Странный, право человек! Ведь я же уверяла его, что я нисколько и не думаю сердиться, что это он решительно напротив говорит.

   Вечером мы пошли на почту, потом купили фрукты и пошли немного прогуляться. Я шла с ним под руку, чтобы он не мог опять мне сказать, что я его стыжусь. Пошли мы по дороге в Каруж, но потом повернули мимо укреплений[1], которые теперь аннулированы и воротились назад к Ботаническому саду. Мы подошли к театру и тут Федя сказал, что нам нужно будет когда-нибудь туда сходить, потому что, вероятно, билеты здесь очень дешевы, а мы здесь решительно без всякого удовольствия. Смотрели на афиши, что такое дают завтра, но билетов, разумеется, не взяли. Я вполне убеждена, что во все пребывание наше в Женеве нам ни одного разу не придется здесь быть. Ведь мы все так, на все собираемся, все хотим видеть, и все это оканчивается пустяками. Вечером мы опять немного поссорились, потому что как я ни старалась с Федей разговаривать, он все-таки утверждал, что я злая, что я нарочно его мучила и пр. и пр. Так мы и расстались довольно холодно.