authors

1452
 

events

198737
Registration Forgot your password?
Memuarist » Members » gat408 » 3-1 Тяжело в ученье-легко в бою

3-1 Тяжело в ученье-легко в бою

20.08.1957
Гороховец, Горьковская, СССР
Курсанты 2 взвода...1 курс. Слева: А. Верега, Г. Табаков, В. Курбатов, В. Горюнов, А. Настас, В. Гертер, В. Лизунов, Е. Шушканов

   Так, бывшие абитуриенты с одного палаточного городка, расселились по разным казармам и могли увидеться только в столовой или вечером в свободное время. Начну со столовой, именно о ней в первые месяцы учёбы и службы больше всего думалось - наши молодые тела требовали много калорий из-за насыщенного распорядка дня, к которому предстояло привыкать и не все выдерживали это. Уже после первого месяца учёбы многие курсанты были отчислены по собственному желанию. Столовая была большая и светлая. В столовую ходили только строем, браво распевая, полюбившуюся всем песню о Туле: "Тула веками оружие ковала, стала похожа сама на ружье...", не подозревая, что эта песня будет гимном города моей ветеранской жизни. Ровные ряды столиков на четыре человека были покрыты белыми скатертями, на которых стояли цветы и лежали приборы для еды. Каждый ряд обслуживала молодая официантка.   После питания в летней столовой, здесь нам все показалось раем. Пища готовилась опытными поварами, твёрдо знающими, что путь к знаниям лежит через желудок и, почти всегда, "амбразура", так мы называли окно для выдачи еды, была закрыта телами курсантов, стоящих за добавкой. До сих пор помню вкус рисового плова, который готовил и лично раздавал большим черпаком "Дядя Петя" - Пётр Тимохин, повар прошедший войну и почти всю жизнь посвятивший этому трудному делу в училище.   В целом курсантский паек по калорийности сильно отличался от солдатского - это мы поймём на старшем курсе, когда пища уже не всегда доедалась и мы, не сильно расстраивались, проиграв в считалку на пальцах очередной кусок масла или сахара, по пути в столовую. В коридоре столовой всегда стояла открытая бочка с пересоленной красной рыбой, которую ели с желанием только в первый год, а потом редко смотрели в её сторону. Я представлял, видя её, косяки рыб, плывущих по бурным дальневосточным речкам из океана, стремительно выскакивающих из воды на порогах и водопадах, чтобы достичь, вопреки всему, родных мест, отметать икру и продолжить свой род. О рыбалке вспоминал редко, просто не хватало на это времени. Во время раннего подъёма готов был отдать все, чтобы поспать ещё несколько минут. Многие курсанты прятались под койкой, в сушилке, везде, где можно было продлить блаженство ночного сна. Но наш первый старшина Жиров, послуживший до этого солдатом срочной службы, все эти уловки и хитрости хорошо знал и шансов никому не оставлял.   Только физическая зарядка разогревала тело, прогоняла сон и всякую хандру. Постепенно я привыкал к этим жёстким условиям учёбы, гордившись тем, что учусь в прославленном, своими выпускниками, училище. Накануне принятия Военной присяги, нас водили в Музей Боевой Славы Училища, где знакомили с его Боевым Путём и подвигами героев - выпускников. Раньше училище располагалось в г. Проскуров, символично, что когда-то отец тоже учился в Кавалерийской школе этого же города, потом переехало в г. Хмельницк и называлось Хмельницким, далее в 1957 году передислоцировалось на Дальний Восток в г. Благовещенск. Особенно, впечатлил подвиг выпускника лейтенанта Комарова, таранившего своим танком немецкий бронепоезд, за что получил звание Героя Советского Союза и был навечно зачислен в первую роту курсантов Училища.   Я, оформляя Ленинскую Комнату в своей роте, рисовал знаменитую "Тридцатьчетвёрку", врезающуюся в огромную махину бронепоезда и думал, а смог бы я на его месте повторить этот подвиг и ответа, пока, не находил. В училище стало традицией набирать, каждый год, для учёбы "Комаровский экипаж" из молодёжи города Шахунья, в котором родился герой, расположенного где-то на Урале. И в этот год, такой экипаж был создан и без экзаменов зачислен в наш второй взвод 11 роты курсантов. Так я, рука об руку, учился с "Комаровцами": курсантами С. Краевым, В. Горюновым и С. Лебедевым.   Пишу эти строчки, а в сердце щемит от слов "зачислен навечно", на деле эта вечность оказалась коротка! Уже более года как, современными реформаторами полностью ликвидировано, как и много других, наше прославленное Танковое Училище! Но об этом позднее.   А мы в первые дни, как молодые цыплята за наседкой, строем ходили за командиром взвода лейтенантом Пятковым от одного учебного корпуса к другому, знакомясь с учебной базой, на которой за три года преподаватели должны подготовить и сформировать из нас грамотных офицеров-танкистов, умеющих делать все: командовать танковым взводом, стрелять из всех видов оружия, водить все виды боевой техники, стоявшей на вооружении в танковых частях, знать и уметь пользоваться всеми радиостанциями, найти и устранить любую неисправность, отремонтировать, эвакуировать, вытащить из болота при помощи полиспаста танк, подготовить его и преодолеть под водой любую водную преграду и т. д. Поэтому в нашей программе преобладали военные предметы обучения, а общеобразовательные изучались по программе техникума, да и только на первом курсе.   Встречаясь с друзьями с "вышки", так мы называли четырёхгодичный курс, я слышал недовольство тем, что многих "потопила" высшая математика и другие общеобразовательные предметы, преобладающие в обучении. Они с завистью слушали рассказы о том, как мы стреляем и водим боевую технику.   С первых дней учёбы начали изучать устройство пистолета ПМ (Пистолет Макарова), о чем я только мечтал в детстве. Я полюбил огневую подготовку, с нетерпением ждал все занятия, особенно по практическому выполнению стрельб. Было символично, что огневую подготовку у нас вёл майор Юрий Филатов, когда-то бывший у моего старшего брата Владимира командиром взвода. Этот грамотный офицер, умел не только толково разъяснить материал, но и практически обучить любому приёму стрельбы и подготовки оружия к ней. Он часто приводил примеры из своей службы, рассказывая иногда и о моем брате, мастере меткого огня. Я слушал и гордился братом! Все это ещё больше стимулировало меня в изучении военного дела.   Как- то незаметно пролетела осень и наступила первая амурская зима, которая резко отличалась от предыдущих зим в Восточном Казахстане и тем более на Кавказе. Снега здесь почти не было, а пронизывающий ветер, иногда при минусовых сорокоградусных температурах, постоянно гулял между сопок по всей Моховой Пади, как будто искал выхода из этой долины, замораживая по пути все, что ему попадалось. А попадались ему, обычно, мы, занимающиеся на полевых занятиях тактикой, топографией, стрельбой, вождением и т.д.   Наши шинели и сапоги плохо защищали от холода, а вернувшись в казарму, частенько, приходилось отрывать от подошвы примёрзшие портянки. Легче было, когда занимались на боевой технике, тогда мы облачались в застиранные ватные комбинезоны и валенки с резиновой подошвой. Все это хранилось большой кучей в горячей сушилке и найти комплект по своему размеру везло тем, кто первым проникал в неё. Часто один валенок попадался великим, а в другом нога была, как в капкане на волка.   Все это было терпимым, а вот ватные штаны, подпоясанные ремнём, были без высокой защитной спинки и при наклоне, обе рубахи, летняя бязевая и зимняя байковая, постоянно выскакивали из-под ремня и спина, один на один, оставалась с холодным ветром. Только через много лет кто-то додумается шить тёплые штаны для военных в виде комбинезона и почти до самых плеч. Не скрываю, что первую зиму я часто болел и лежал с высокой температурой в медсанчасти. В результате всех зимовок я приобрёл не только закалку и опыт выживания в этих условиях, но и, в придачу, хронический радикулит, который напоминал о себе всегда, когда спина попадала под сквознячок. Только на пенсии, заведя пасеку пчёл, стал постепенно забывать об этой нудной болезни.   Быстро пролетали учебные дни и мне все реже вспоминался дом. В выходные дни, когда многие курсанты уезжали в город в увольнение, я вместе с Виктором Власенковым, периодически обновлял и совершенствовал Ленинскую Комнату, выполняя задание командира роты майора Горкун, у которого инициатива в этом вопросе перехлёстывала через край, а мы все свободное от учёбы время рисовали и писали, вернее, рисовал больше я, а Виктор писал на стендах красивым шрифтом. Между делом, я перечитывал по несколько раз полученные письма. Из дома писали с тревогой об обострении болезни отца, вынужденного месяцами лежать в больнице. От друзей письма приходили все реже и реже, только не забывали меня сестры Кубышкины. Старшая сестра Люба писала обо всех новостях в Шемонаихе и передавала приветы от Вали, присылая иногда фотографии.   Я мечтал на зимних каникулах поехать в отпуск и увидеть всех, а для этого надо было отлично учиться и сдать все нормативы по физической подготовке. И я учился, закончив полугодие круглым отличником. Физическая подготовка тоже давалась легко, а стометровку, полосу препятствий, кросс на 3 километра бегал в числе лучших. Лыжные кроссы бегали зимой по воскресеньям, предварительно насыпав лопатами снег на лыжню, которая первыми лыжниками быстро разбивалась, а последние шли уже почти по сухой траве. Вечерами, как и все, занимался на перекладине, тренируя тело силовыми упражнениями.   Подводя итоги полугодия, командир роты вывел из строя меня и ещё несколько отличников и объявил, что за отличные успехи мы заслужили отпуск в период зимних каникул. Выслушав это, я обрадовался, но радость была преждевременной! Отпустили в отпуск только тех, чьи семьи проживали в пределах Дальнего Востока и Забайкалья. Вот когда я впервые пожалел, что уехал так далеко от дома! Все каникулы я провёл в казарме, оформляя Ленинскую комнату и различные стенды с экранами успеваемости, делал косметический ремонт казармы, совместно с курсантами, которых не отпустили из-за слабой успеваемости, низкой физической подготовки или дисциплины.   Но когда вновь начались занятия по общеобразовательным предметам и боевой подготовке, то все забылось и я с головой погрузился в учёбу! Все давалось легко, да и уже стыдно было получать низкие оценки, которые могли понизить мой рейтинг в экране успеваемости нашего взвода, где против моей фамилии краснели только отличные оценки. За этим, ревностно, смотрел новый командир нашего взвода старший лейтенант А. Сафронов, заменивший, по неизвестным нам причинам, бывшего взводного. Он был высокого роста, с шапкой светлых волос на голове и ничего не выражающим пристальным взором, и всегда, как мне казалось, не выпускал дымящуюся папиросу из пухлых губ.   Только позже, забегая вперёд, когда я сам командовал таким же взводом курсантов в Омском Танко-Техническом училище, понял, что главную работу по воспитанию и повышению успеваемости подчинённых он делал успешно и толково. Тщательно вёл учёт успеваемости каждого курсанта и вовремя подсказывал, какую оценку он должен получить, чтобы получить красный диплом. Это я, впоследствии, тоже успешно применял в своей практике.   С большим интересом я занимался изучением средств связи, этому способствовали знания, полученные ещё дома. Увлечение радиотехникой не прошло даром, я быстро мог разобраться в любой радиосхеме, да ещё помогал понять это и ребятам с нашего взвода во время самоподготовки. Незаметно мы превратились в дружную семью, несмотря на то, что курсанты были разных национальностей и из разных мест. Иногда рассказывали друг другу о доме, оставшихся там родных и близких людях, о своих увлечениях и занятиях в прежней жизни - все это сближало нас и помогало пережить моменты невыносимой ностальгической боли. В нашем взводе подобрались толковые и общительные курсанты. Особо подружился я с ребятами из нашего отделения: Сашей Настас, Виктором Перминовым, Женей Шушкановым, Геной Казначеевым, Витей Курбатовым   Произошли изменения и в жизни Училища. С большим сожалением проводили мы Начальника Училища генерал-майора танковых войск В.Л. Табакина к новому месту службы. Все курсанты очень уважали этого требовательного и человечного генерала.   Новый Начальник Училища полковник М.З. Лукьянов, впоследствии получивший генеральское звание, круто изменил нашу курсантскую жизнь, приказав перенести танцплощадку из парка в посёлке на территорию училища. Одновременно, началось строительство КПП (Контрольно-Пропускного Пункта) и высокого забора вокруг училища, а там где его не было, приказом были определены границы, выход за которые считался самовольной отлучкой. Естественно, сразу увеличилось количество грубых нарушений среди курсантов, привыкших к свободному выходу в посёлок, где находилась почта, магазин "Военторг", станция. В то же время, значительно уменьшилось количество приезжающих девушек на танцы или просто в гости, чтобы прогуляться по "Сопке Любви" со знакомыми курсантами.   Все тяготы по строительству КПП, забора, танцплощадки легли на плечи курсантов нашего батальона, вдобавок ещё, мы заложили и строили пьедестал для тяжёлого танка, который будет установлен к 50-летию Вооружённых Сил СССР, в честь героев танкистов, выпускников Училища. Танк стоит до сих пор, гордо и одиноко, напоминая ветеранам-выпускникам, традиционно, собирающимся к нему в День Танкистов, чтобы возложить цветы к подножию пьедестала, выпить чарку с друзьями, вспомнить молодость и то, что здесь когда- то располагалось прославленное училище. Сейчас, поговаривают, идёт обсуждение вопроса о переносе памятника в город Благовещенск, так как бывшую территорию училища выкупили коммерческие структуры.   Все стройки велись в не учебное время, учёба шла по установленным планам и расписанию. Шёл Юбилейный год - страна готовилась встречать 50-летие Великой Октябрьской Социалистической Революции. Готовились и мы, старательно занимаясь, чтобы выполнить, взятые в начале учебного года, повышенные социалистические обязательства. Моё личное обязательство - закончить учебный год на отлично!   Занятия шли полным ходом. Этому способствовало то, что занятия вели опытные преподаватели, в большинстве имеющие опыт прошедшей Великой Отечественной Войны, с которым они охотно делились с нами. Хорошо помню рассказы майора Асташова, который на занятиях по тактике, в перерывах, иногда забывая про текущую тему, рассказывал неиссякаемые эпизоды своей военной судьбы, начавшейся в мальчишеские годы в партизанском отряде, а потом, оставшуюся часть войны, он прошёл на знаменитой "Тридцатьчетвёрке" с единым прицелом БР-12 (расстояние прямого выстрела). Мы всегда с большим вниманием слушали его, боясь прервать рассказ каким- то вопросом, готовы были слушать часами, не только потому, что нам не хотелось стоять с картой на пронизывающем ветру и искать глазами очередной ориентир, типа "Особо кучерявого дерева", а потому, что в это время мы приступили к практическому вождению танков, начав водить первым этот знаменитый танк Т-34. Помню, отчётливо, первые метры движения, танк легко слушался рычагов, но при переключении передач, пришлось использовать и силу ног, чтобы давить на кулису и включить другую передачу. Только с помощью механика-инструктора, сидевшего рядом, на месте стрелка-радиста, смог переключиться и продолжить выполнять упражнение. Через много лет, ведя современный, в то время, танк Т-80, передачи у которого, благодаря гидравлике, переключались тремя пальчиками, как на легковой" Волге" (ГАЗ-21), я, с уважением, думал о тех танкистах-фронтовиках, которые с победой выходили из боя, создав всемирную славу нашим танкам. А это было, поверьте, нелегко!   Наступившая весна разбудила вновь ностальгию по дому. Рассматривая присланные фотографии часто вспоминал и Валю. Курсанты считали дни, когда наступит отпуск, мечтая и планируя его проведение с наибольшей отдачей. А для меня это выливалось в дилемму, куда ехать в отпуск - домой или к любимой девушке, которую я уже три года не видел. Вопрос решился сам собой. Проездные документы в строевой части были выписаны по месту жительства родителей. Не буду описывать дорогу в долгожданный отпуск, она не приносила радости. Чем больше дней я ехал в душных вагонах, теряя драгоценное время на пересадках, тем быстрее пробегали отпускные дни. Всего на отпуск отводилось 30 календарных суток, включая и дорогу, то есть мне отводилось на отдых менее десяти суток, а остальные дни проводил в дороге. Сейчас я и не могу вспомнить, что я делал в эти отпускные дни, так быстро они пролетели. Единственно значительным событием был пожар в соседнем доме Алфёровых. В жаркий полдень, я услышал сильный треск, как будто кто-то ломает сухие ветки, взглянув через крышу вверх, увидел длинные языки пламени. Инстинктивно, в одних трусах, метнулся к соседнему дому, вырвав на ходу из рук, проходившей мимо женщины, ведра с водой, подбежав к дому, увидел огонь, вылетающий из окон и уже охвативший козырёк крыши деревянной веранды. Зная, где стоит газовый баллон, я заскочил в дверь и с размаху, резко вылил воду в самый жар потолка так удачно, что пламя как бы захлебнулось. Второе ведро хлестанул на баллон, который зашипел, как раскалённые камни в бане, обдав меня горячим паром. Подоспевшие люди приносили воду, благо речушка была рядом и мы загасили оставшийся огонь на крыше. Только дома я испугался, представляя, опоздай я на секунды, то был бы взрыв газа и тогда уже не удалось бы спасти не только горевший, но и наш дом, который стоял впритык к горевшему. Позже, хозяин дома Пётр Алфёров, работавший в райисполкоме, рассказал мне, что посылал представление, для награждения меня медалью "За отвагу на пожаре". Тогда я подумал, а что я отважного сделал, так поступил бы каждый! Видимо, так же посчитали и в Правительстве.

11.05.2013 в 09:09

Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2024, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Legal information
Terms of Advertising
We are in socials: