Рис. 36. Яранга Тымнэнэнтына со стороны входа. 20 сентября 1948 г. МАЭ РАН. И 1454-245
16 сентября 1948 г. В.Г. Кузнецова впервые вошла в полог чукотской яранги (рис. 36).
16 сентября 1948. <…> Пришли в ярангу Тымнэнэнтына поздно, в 10-м часу вечера, было темно. Жена Тымнэнэнтына Уакай разожгла костер, поставила чай. Предложила колбасу — рорат[1] и сушеное мясо. Чай пили без сахара.
Затем хозяйка сварила мясо. <…> Уже поздно вечером впервые вошла во внутрь чук[отского] полога (также Пэглят с детьми). Уакай внесла светильник, чайник, поднос, ящик с посудой. В пологе пили чай (на подносе потом стоял эчулгын[2] рядом с миской мяса). Уакай, ее сын лет девяти, две девочки Пэглят спали голые. Пэглят в майке и трико, я в с орочке. Легли все в ряд — я с одного края, с др[угого] края: хозяйка и сын, Пэглят с детьми посредине. Светильник погасили. В пологе висят веревки справа и слева, куда мы повесили свои вещи. У задней стены на веревке висели два бубна — большой и маленький. В пологе тепло. Чотчот[3] положены в ряд при входе в полог, т[ак]ч[то] спят (так и мы спим) головами к выходу (обычное положение). На ночь в полог внесли 2 эчулгын, светильник, поднос, чайник и ящик с посудой после чаепития не выносили. Эчулгын заносят вовнутрь полога, после пользования выставляют в чоттагын у изголовья. Входную дверь в ярангу закрыли [Кузнецова 1948–1951: 334].