* * *
Странно всё-таки устроен человек. Вот беру я опять свой бинокль, а там все события двадцатилетней давности так и налезают одно на другое, заслоняя пространство, наслаиваясь и пытаясь мне показать всё так крупно, что режет глаза. И теперь надо мне повернуть бинокль обратной стороной. Отодвинуть подальше эти, так навязчиво тревожащие душу, события и попытаться кратко и весело рассказать только о самом важном или, наоборот, только о пустяках. Тем и хорош этот бинокль времени, что он может, совершенно неожиданно для тебя самой, взять и превратить самое главное в пустяк, а какую-нибудь случайность так увеличить, что вдруг откроется её роковое значение.
Случайно я оказалась в марте 1988 года на вечере клуба «Богема» в Доме актёра. Случайно в тот вечер я была необыкновенно весела. Вечер был придуман для отдыха артистов. Атмосфера непринуждённого озорства царила в фойе, где за столиками сидели актёры, а на сцене пели, танцевали и валяли дурака наши коллеги. Наш столик оказался самым весёлым.
Мы с юмором комментировали происходящее на сцене, подавали смешные реплики, постепенно вовлекая в свой круг и рядом сидящих коллег. К концу вечера ко мне неожиданно подошёл незнакомый симпатичный мужчина и сказал: «Вы знаете, мне очень понравилось ваше участие в этом вечере. Я, собственно, режиссёр этого клуба, меня зовут Юрий Непомнящий. Вы не хотите войти в наш коллектив, который придумывает программы этих встреч?» Я согласилась. Для меня вообще старый Дом актёра был действительно как дом. Мои родители были очень дружны с А. М. Эскиным, директором Дома. Они часто принимали там участие в концертах и вечерах. Я приходила туда ещё маленькой девочкой. Конечно, душой Дома был А. М. Эскин. Это был интеллигентнейший человек, нежно любящий всех своих актёров, как детей. И при этом сам сохранивший удивительную скромность, стараясь как бы оставаться в тени. Помню, когда он был уже совсем пожилым человеком, мы иногда встречались с ним на Тверской или в Елисеевском магазине. И каждый раз я поражалась тому, что он узнавал меня, останавливался и ласково спрашивал, как мои дела в Театре, как здоровье мамы. К сожалению, люди такой высокой душевной культуры давно уже вымерли, как мамонты.
Итак, я с радостью приняла предложение поучаствовать в клубе «Богема». Как-то раз после очередного «заседания» нашего клуба Юрий Непомнящий подошёл ко мне и спросил, очень ли я занята в Театре. «Нет», — ответила я, горько усмехнувшись. «Вы знаете, я давно мечтаю поставить «Филумену Мартурано». Вы не хотите попробовать сыграть роль Филумены?»
Боже мой! Да я готова была сыграть любую роль. Столько лет я прозябала в положении «вне игры». Но, честно говоря, я боялась прикасаться к Филумене. В моей душе властвовал образ, созданный Ц. Л. Мансуровой. А это было для меня свято.
Свободное копирование
