* * *
Иногда меня оставляли дома с бабушкой, папиной мамой, Алевтиной Ивановной. Это была маленькая, белая, почти прозрачная и очень добрая старушка. Любила она меня беззаветно. Мне было всего пять лет, когда она умерла, но помню, как я горько плакала, как мне её потом очень не хватало. И так всю жизнь вспоминаю её, как тихого ангела.
Иногда приходила другая бабушка, мамина мама, Евдокия Васильевна. Она была строгая, часто жаловалась на меня маме, и я её боялась. Когда мне было скучно одной дома, я придумывала себе игры. У нас в комнате стоял столик с зеркалом, который папа принёс из театра. Странный, загадочный мир зеркала. Я могла часами вглядываться в него. Особенно интересно смотреть в трёхстворчатое зеркало. Вот она — я, прямо перед собой видишь эту девочку с грустными серыми глазами с косичкой. Я? Это я? Я трогаю себя за нос, я улыбаюсь, она — тоже. Я дотрагиваюсь ладонью до её ладони, но её рука холодная, что-то разделяет нас. Надо очень быстро отвернуться или резко взмахнуть рукой. Вдруг она не успеет за мной? Я пытаюсь её обогнать, я хочу поймать её на обмане. Я же вижу, что это не я, там, в той другой комнате, за её спиной. Там, в том мире, всё иначе. Ну вот ведь моя правая рука, а у неё это — левая. А если посмотреть вбок, в створку, там тоже сплошной обман. Почему я смотрю на неё вправо, а она поворачивает голову налево? Да она там не одна! Их там такое количество, я не могу сосчитать! Отойду на несколько шагов назад, а потом сразу подбегу — и, конечно, кто-то из них не успеет, и тогда я точно узнаю, что за этой зеркальной поверхностью совсем другой мир. В конце концов мне надоедает, я смиряюсь и предлагаю им простую игру. Мы же все одинаковые, и одежда у нас похожа, как в школе. Вот и давайте играть в школу, можно всем раздать тетрадки.
Все вместе поднимают руки, когда я спрашиваю: «А кто знает, сколько будет пять умножить на четыре?»
Да! Можно ещё играть в кино! Папа водил меня на фильм «У них есть Родина». Он там играл американского лётчика. А фильм был очень грустный, про наших детей, которые потерялись в войну и теперь живут за границей в приютах, а их хотят вернуть на Родину. Там тоже все девочки ходили в одинаковых одеждах, как у меня в зеркале.
И вот я стала жить этой другой жизнью. То есть я утром вставала, умывалась, завтракала и шла в школу. Там, в школе, меня ждали злые наставники. Тихая и забитая, я думала о своих потерянных родителях, мне было грустно до слёз… и я знала, что снимаюсь в кино.
Свободное копирование
